Стенки воронки дрогнули, ее бег замедлился на несколько секунд, но вскоре кокон закружился с прежней силой. Карлос прикусил губу. Справившись с разочарованием, он попробовал еще раз. Воронка угрожающе загудела, у ее края на короткое мгновение появились синие искры, похожие на электрические. Нечисть пришла в движение.
Нечисть пришла в движение. Мертверы разом зашипели, открыв зловонные пасти. За вампиров отвечает демон Сабнак, он ведает гниением трупов и следит, чтобы вампиры не разложились окончательно. Брр! Какая гадость! Сколько же их тут набилось?
Перед глазами Карлоса бегущей строкой пронеслись строчки из магических учебников и пособий. Не думал он, что первое, с чем столкнется в прошлом, окажется порождением демонических сил. Удивительно, но мир темных сил тоже стремится к иерархии и порядку.
Есть и главный архитектор, и хлебопек, и главный врач — демон Уфир, а еще Нибрас, отвечающий за развлечения, и Дантаман, подбивающий людей на злые поступки, и сотни, тысячи других демонов.
Но и они были бы бессильны против Силы Времени, которое вращает назад воронку Велиара…
В квартире Малышкиных бушевала гроза. Корделия, по своему обыкновению, обвиняла мужа во всех своих и чужих несчастьях. Она так разошлась, что спокойный по природе Владимир Владимирович даже прикрикнул на жену:
— Зачем ты Алису ударила, а? Кто тебе позволил распускать руки?
Корделия опешила от неожиданности. За семнадцать лет брака это был первый случай, когда Малышкин оказал сопротивление. Она с видом оскорбленной невинности прошествовала в ванную, чтобы перевязать голову полотенцем. Это должно было означать, что у нее зверски болит голова и она нуждается в сочувствии. При этом телезвезда не забыла попудриться, чтобы выглядеть бледнее обычного, а значит, и несчастней.
— О-о-о, — стонала Корделия, выходя из ванной, — за что мне такое наказание? Я стараюсь для всех, разрываюсь на части, лишь бы вам было лучше! И что я получаю? Одну только черную неблагодарность! Мало того что ты меня не любишь! Теперь еще и дочь из дома сбежала! Какая же я несчастная! — Она без сил рухнула на диван.
— Корочка! — Встревоженный Малышкин присел рядом с женой. — Я тебя очень люблю, очень!
В голове у Владимира мелькнуло, что, пожалуй, сейчас он любит ее куда меньше прежнего. Память услужливо подсунула ему образ Ниночки Водорябовой, и Малышкин с усилием отогнал видение.
Корделия с трагическим выражением лица возлежала на диване и демонстративно молчала. На самом деле она очень волновалась за Алису, было стыдно и досадно, что распустила руки, но признать это даже перед близким человеком было совершенно невозможно.
— Ну и что мы теперь станем делать? — спросила Корделия возмущенно. — В милицию звонить? — Конечно, охотней всего она бы сейчас обратилась к ясновидящей Ванде, но слишком хорошо знала, что та не станет с ней церемониться и обязательно отругает за что-нибудь. — Вот дрянь девчонка! Где ее ветер носит, кто мне ответит?!
— Не переживай так, я Юле звонил, ее тоже дома нет, значит, они вместе. — Малышкин подвинулся еще ближе и осторожно погладил полотенце на голове жены.
— Ну слава богу! — саркастично улыбнулась Корделия. — Это, конечно, полностью меняет дело!
И она обиженно отвернулась от мужа.
— Нам скоро выезжать, сейчас машина придет за нами со студии, а ты еще не готова… — примирительно сказал Малышкин.
Корделия встрепенулась, резво спрыгнула с дивана и бросилась в спальню, к своему любимому трюмо.
— Позвони в милицию! — крикнула она громко, глядя в зеркало и машинально накладывая макияж на лицо.
— Я лучше полковнику Ягодкину позвоню, помнишь, я у него интервью брал, — возразил Владимир.
Через десять минут Корделия была готова к выходу- сказывался недюжинный опыт. Ее окружал запах модных духов.
— Что сказал твой хваленый полковник?
— Надо подождать. Заявление все равно не примут пока. Рано…
— Какое безобразие! — нахмурилась Корделия. — Никакого порядка в стране!
Микроавтобус уже ждал у подъезда. Сотрудники телецентра за стеклами окон приветственно махали руками. Малышкин привычным движением открыл дверь на салазках, и Корделия опустилась на свободное сиденье, величественно кивнув коллегам, как герцогиня Уэльская. Надо заметить, что Владимира Владимировича сослуживцы встретили более радушными улыбками, чем его супругу.
Когда микроавтобус подъезжал к повороту на проспект Мира, Малышкин увидел Алису, которая выходила со Сретенки на Садовое кольцо вместе с Юлей, высоким парнем и старушкой в больших синих очках. На руках у Алисы была черная собака, а парень в желтой бейсболке беспечно помахивал короткой палкой.
— Корочка, смотри! — радостно воскликнул Малышкин. — Вон Алиса!
Корделия нервно повернулась в его сторону:
— Где?
— Да вон же, слева, на той стороне кольца! Надо остановить машину! — Малышкин так разволновался, что задрожали руки.
— Опоздаем на эфир! — одернула Корделия. — Наверное, домой идет. Слава богу, что жива и здорова.
Было позднее утро, но профессор Серебряков все еще спал на своем старинном диване под клетчатым шотландским пледом. Накануне ночью он лег очень поздно, поскольку раскопал в Интернете такую отличную статью про друидов, что не смог оторваться, пока не дочитал до конца. Теперь ему снилось, что он читает студентам лекцию о принципах управления атмосферными явлениями, которые широко применялись друидами для улучшения видов на урожай или перевода погоды в режим серого ненастья, то есть магического сумрака, или для психического давления на противников.
И вот когда он во всеуслышание объявил, что, с одной стороны, вокруг друидов накопилось столько легенд и сказок, что практически невозможно отделить вымысел от фактов и научных данных, но, с другой стороны, легенды, как и предрассудки, — это обломки древней правды и они всегда имеют под собой более чем твердое основание… Именно в этот момент его разбудил телефонный звонок.
— Слушаю, — сказал профессор в трубку хрипловатым со сна голосом, — здравствуйте дорогая баба Ванда! Конечно! Интересует ли меня Брюс? Еще бы! В любое время дня и ночи готов бежать сломя голову куда угодно! Где? В сквере на Сухаревке? Когда? — Серебряков посмотрел на часы. — Буду через двадцать минут…
Дело шло к полудню. Алиса, Юля, баба Ванда и Швыров уже больше получаса слонялись по скверику на Сухаревской площади, но профессор задерживался. Грызлов, со свойственной собакам и домовым непосредственностью, развалился прямо на зеленой траве газона. Он лежал на спине, закинув заднюю лапу на лапу, и покусывал крупными белыми зубами стебелек сорванного здесь же цветка.
— Эх, — вздохнула баба Ванда, устраиваясь на лавочке, — красота-то здесь какая! Башня как лебедь белая плывет.
Алиса и Юля завертели головами, оглядываясь вокруг, но ничего достойного внимания не увидели. Поэтому они с недоумением уставились друг на друга.
— Да не видят они ничего! — пренебрежительно хмыкнул Грызлов. — Не доросли пока…
Между тем было понятно, что у Швыра таких проблем не наблюдается.
— Не доросли пока…
Между тем было понятно, что у Швыра таких проблем не наблюдается. Он явно видел вместо проезжей части Садового кольца что-то высокое, потому что стоял, задрав голову в желтой бейсболке, и внимательно разглядывал нечто в пространстве перед собой.
