— Брюс нас за это не похвалит! — поддержала его Юля.
Упоминание о Брюсе заставило профессора вздрогнуть.
— Снимите с меня эти доспехи! — чуть не плача взмолился он. — Видеть их больше не могу!
Швыров подошел к креслу, с энтузиазмом схватил за выступы на боках шлема и резко дернул вверх.
— А-у-у-а, — взвыл профессор. — Ты мне голову оторвешь!
— Латы-то заговоренные, — сказал Грызлов тоном специалиста, — так просто за здорово живешь не снимутся!
Словно в подтверждение его слов меч сорвался с полки и, описав в воздухе сверкающую дугу, влетел в руку профессора, едва не прибив на месте Швыра. Серебряков снова застонал:
— Как же мне надоело таскать на себе эти железки!
— Брюс ведь обещал их снять, — напомнила ему Юля.
— Не очень-то я доверяю Брюсу и его обещаниям. — Серебряков печально вздохнул. — Как он мог так подло поступить со мной после того, что я для него хотел сделать?
— Привыкайте к осмотрительности! — заметил Грызлов, подняв к сводчатому потолку маленький черный палец. — В мире магии без этого никуда…
Ниночка зашла в ставшую уже немного чужой студию TV Ведомостей и поискала глазами Корделию. Обе откровенно обрадовались, увидев друг друга. Малышкина схватила сумочку и, подхватив Водорябову под руку, быстро вывела в коридор, подальше от любопытных глаз и длинных языков. Сослуживцы Корделии открыто недоумевали при виде такой странной дружбы. Впрочем, она не делала тайны из того, что протежирует Ниночке и способствует ее продвижению по лестнице карьеры.
Эта метаморфоза известной злючки поставила сотрудников студии в тупик: они так и не смогли припомнить ни одного случая, когда бы Корделия помогла хоть кому-нибудь хоть в самой малости, не говоря уже о протекции. О новоиспеченных подружках сплетничали на каждом углу и выдвигали догадки одна другой нелепее и фантастичнее.
Больше всех недоумевала визажистка Светочка. Уж ей-то было лучше всех известно, что Водорябова терпеть не может Корделию, а теперь вот, поди ж ты, шепчется с ней между эфирами не переставая как заведенная!
Сестры вышли из телецентра и сели в такси, вызванное Корделией по мобильнику. Над городом висел серый, давящий на психику смог. И это несмотря на то, что дул сильный ветер. Редкие прохожие короткими перебежками, придерживая головные уборы и зонтики рукой, спешили поскорее пересечь открытое пространство и спрятаться под крыши домов.
— На Сретенку! — скомандовала Малышкина пожилому водителю в шоферской фуражке. — Только побыстрее, пожалуйста!
— Побыстрее не получится, — возразил водитель. — Вон смотрите, на каждом шагу битые тачки попадаются, а гаишники лютуют из-за этих проклятых участившихся ДТП. Совсем подвинулись на соблюдении правил уличного движения.
— Что тут плохого, — удивилась Корделия, — это ведь их работа?
Шофер только вздохнул и ничего не ответил. Так и молчал всю дорогу, что, как всем известно, для таксистов нетипично.
Доехав до бабы Ванды, Корделия попросила шофера подождать у дома и с Ниночкой под руку бодро потрусила к входу в полуподвал. Дверь сама собой открылась у них перед носом.
Дверь сама собой открылась у них перед носом. На пороге стояла Ванда. Она встретила их улыбкой, такой же хмурой, как день за окном. Платочек у нее на голове сидел как-то косо, и она курила изящную трубку с длинным тонким чубуком.
— Проходите, — мотнула головой Ванда и пропустила их вперед.
В гостиной на круглом столе уже стояли красивый бронзовый семисвечник и большое круглое овальное зеркало на подставке. Почему-то рядом с ним лежала пачка ваты.
По знаку Ванды сестры уселись рядышком за столом и приготовились слушать, однако баба Ванда не торопилась начать разговор. Корделия хотела было о чем-то спросить, но осеклась под недовольным взглядом ворожеи. Ванда зажгла все семь свечей, проверила, насколько устойчиво стоит зеркало, и развернула его отражающей поверхностью к Малышкиной. Подсвечник оказался сбоку от Корделии, но тоже отразился в зеркале.
— По-разному я пробовала заглянуть в ваше будущее, — сказала баба Ванда, — не дается оно мне. Почему так происходит, ума не приложу.
— И что, ничего нельзя сделать? — разволновалась Ниночка.
— Попробуем еще раз с вашим участием, — ответила баба Ванда. — Слушайте меня внимательно.
Она велела Ниночке пересесть на диван и плотно заткнуть уши ватой, а перед Корделией положила стопку чистых листов бумаги и остро заточенный карандаш.
— Сейчас я введу тебя в состояние транса, и ты сама напишешь все, что продиктуют тебе духи, поняла?
Корделия немного испуганно кивнула.
— Приготовились, — сказала баба Ванда, — а ты, Нина, сиди молча и тихонько, что бы тут ни происходило! — Баба Ванда подошла к Корделии, встала сзади и, подняв руки над ее головой, заговорила: — Червь в земле, корень в траве, а лицо в стекле! Камень в стене, в зеркале дверь! Дух смятенный, приди! В зеркало загляни, правду приведи! Вызываю и выкликаю, явись скорей, горят семь свечей, правды ждут, тебя зовут! Скорей сюда, заклинаю тебя! Дай нам знак, что не враг! В зеркале отразись, отражение, появись!
Из зеркала внезапно вылетел порыв ледяного ветра и погасил свечи. Корделия тихо ахнула, но осталась сидеть неподвижно. Баба Ванда снова зажгла свечи, гладкое зеркальное стекло сначала затуманилось, а потом совершенно почернело. Положив руки Корделии на голову, Ванда велела ей закрыть глаза и, выписав ладонями в воздухе сложную фигуру, спросила:
— Корделия, ты где?
Та отвечала чужим механическим голосом:
— Я в большом черном зале. Страшно. Горят свечи. Я одна. О-о-о, появилась женщина, жуткая, вся в белом. Она идет ко мне!
— Не бойся, — сказала баба Ванда, — слушай ее внимательно и записывай все, что она скажет!
Рука Корделии дрогнула, а затем мелкими рывками начала чертить буквы одну за другой. Карандаш ее летал как заколдованный веник над белой поверхностью настолько быстро, что баба Ванда едва успевала выхватывать исписанные листы у нее из-под руки. Вдруг Малышкина с такой силой поставила точку, что карандаш в ее пальцах разломился надвое. Из зеркала снова со свистом вырвался ветер, разметавший каштановые волосы Корделии.
— Благодарю, тебя хвалю! — нараспев произнесла Ванда. — Мир с тобой, ступай домой, вернись туда, где был всегда! Отпускаю и заклинаю! В зеркале отразись! Отражение, исказись! Иди, откуда пришел! Скажи нам, что ты там!
Свечи сами собой вспыхнули яркими огоньками, зеркало приобрело обычный вид, и в комнате потеплело.
Баба Ванда похлопала Корделию по щеке, чтобы вывести ее из транса.
— Очнись, можешь открыть глаза, все уже кончилось! Почитаем сейчас, что у тебя получилось. Надеюсь, это вам поможет.
Ниночка, зябко обхватив себя руками, сидела на диване бледная от страха…
Свой день рождения Саша решил отметить не с друзьями, как обычно, а с Ниночкой. Это событие потребовало внесения серьезных изменений в его холостяцкий образ жизни: квартира слишком заросла грязью, чтобы в нее можно было привести симпатичную девушку. Поэтому он прибрался в доме на скорую руку, убрал с дивана постель, чего никогда не делал без крайней необходимости, застелил диван новым пледом, а на журнальный столик поставил большую вазу с фруктами.
Холодильник был пуст, потому что Саша старался не тратить времени на такие пустяки, как приготовление обеда или ужина, не говоря уже о завтраке. Жил, так сказать, на подножном корму: хлебе, пиве и колбасе. Но такое событие, как визит дамы, требует особого меню! К тому же в доме нет ни капли вина, не говоря уже о приличиствующем случаю торте и коробке конфет.
