На работе ей часто приходилось вкалывать за других, и лавры опять-таки доставались не ей. Вот и сейчас Ниночка по идее должна быть на месте Корделии Малышкиной, но опять не судьба! А в личной жизни — провал за провалом. Хорошо, что старушка-соседка надоумила ее обратиться за помощью к знающему человеку! Сейчас, сейчас… Уж хотя бы муж Малышкиной ей достанется! Как он живет с этой Корделией? Сразу видно, что она пилит его не переставая и совсем не ценит. А он, между прочим, такой милон! Похож чем-то на актера Александра Стриженова-младшего, такой же полненький и симпатичный.
Воровато обернувшись на Владимира, Нина незаметно насыпала в кофе какой-то зеленый порошок и старательно размешала ложечкой.
А затем с кокетливой улыбкой подала Малышкину чашку, из которой он принялся с энтузиазмом прихлебывать.
— Волшебный кофе! — удивленно сказал Владимир. — Как называется?
— Ой, что ты, Владимир Владимирович! — смущенно хихикнула Ниночка Водорябова. — Обычный «Нескафе»!
— Не может быть! — поразился Малышкин. — Никогда бы не сказал! — Он внимательно посмотрел на Нину. — Слушай! А ты отлично выглядишь сегодня! Прямо красавица.
«Началось! — подумала Нина. — Вот оно, торжество справедливости».
Она с готовностью расплылась в улыбке:
— Ты мне тоже нравишься! — сказала она, подсаживаясь поближе.
Малышкин смутился и даже немножко покраснел. Ниночка Водорябова давно оказывала ему знаки внимания, и хотя фамильярность не считалась дурным тоном в отношениях работающих на телестудии людей, Владимир старался себя вести нейтрально со всеми, особенно с женщинами. Корделия неимоверно ревнива и сразу удалит отсюда любую соперницу, используя свой статус звезды, а Малышкину не хотелось, чтобы кто-нибудь из-за него лишился работы. Но сегодня ему почему-то было особенно приятно находиться рядом с Ниной, и он был не прочь не только поболтать с ней, но даже пофлиртовать. Почему он не замечал раньше, насколько это умная и красивая девушка?
В голове мелькнула крамольная мысль о служебном романчике, но Владимир постарался загнать ее подальше, на самый край сознания. Не в его правилах было заводить романы на стороне.
Чаепитие у профессора Серебрякова приближалось по сложности к китайской чайной церемонии. Прямо ритуал какой-то! Алиса с Юлей уже второй час сидели за круглым столом на огромной кухне. По сравнению с кабинетом кухня выглядела пустоватой и была тщательно прибрана. Мебель была старой, потемневшей от времени и очень массивной. Такие темного дуба резные стулья и буфеты девочки видели только в музее на Волхонке. И чайник, и чашки тоже были старинные и очень красивые, темно-синие с почти стершейся золотой полосой по краю. Алиса громко восхитилась тончайшим фарфором, и профессор довольно улыбнулся.
— Люблю все старое, — добродушно закивал он седой головой, — хотя старость — сомнительное преимущество. Смотрю я на вас, девочки, и глаз радуется! Вы такие разные, одна беленькая, другая черненькая, а вот похожи, большеглазые такие — сразу видно, что подружки. Это вы специально так одеваетесь, одна в красном, а другая в голубом?
— Да нет здесь никакой зависимости, — пояснила Юля, одергивая короткую голубую майку, — просто это наши любимые цвета, и мы… — Договорить она не успела, потому что ее перебила Алиса:
— Извините, Вилен Стальевич, а в какой области вы профессор?
— Какие тут могут быть секреты! — воскликнул Серебряков, соскучившийся по благодарным слушателям, и подвел девочек к висевшим на стене в гостиной в застекленных рамках дипломам и грамотам. — Вот видите, этот патент я получил за разработку устройства для перемещения предметов в пространстве. Это высшее мое достижение за всю мою карьеру, хотя, может быть, не все с этим согласятся. А вот этот кубок, — он показал на позолоченный сосуд в виде чаши с двумя витыми ручками по бокам, стоявший на отдельном столике, — этот кубок я получил на первенстве МГУ по шахматам…
Он отрекомендовался бывшим ученым, геофизиком по профессии и изобретателем по призванию. А затем с необыкновенной грустью перечислил свои многочисленные ученые степени, звания и премии.
А затем с необыкновенной грустью перечислил свои многочисленные ученые степени, звания и премии. Его научная карьера с самого начала развивалась вполне благополучно, но с недавних пор ему стало тесно в рамках официальной науки. Профессора так влекло к себе все непознанное и необъяснимое, что он волей-неволей сошел со столбовой дороги науки на ее обочину.
Сначала Серебряков заинтересовался давно отброшенной в сторону теорией флогистона, а затем и вовсе перешел на позиции квантовой магии, или магии света, первым вступив в эту область неизведанного. Он разработал новую теорию, с позиций которой совершенно оригинальным способом объяснял сущность флогистона, энергетического начала, необходимого для путешествий в пространстве и времени. И этим поставил себя вне закона. Бывшие коллеги, не стесняясь его присутствием, выразительно крутили пальцем у виска, а потом и вовсе ополчились на него. В конце концов Серебряков забросил геофизику и отдалился от прежних знакомых, а те стали относиться к нему как к чудаку и ересиарху. Зато теперь уже ничто не мешало профессору предаваться своей страсти и дышать архивной пылью.
— И знаете, девочки, кто был самым крупным специалистом по флогистону? — Серебряков с лукавой улыбкой перевел взгляд на портрет Брюса, висевший на противоположной стене.
— Вот этот страшный старик? — хором спросили Алиса и Юля.
— Умницы! — восхитился Серебряков их сообразительностью. — Яков Брюс! Абсолютно точно. Ему удалось доказать, что этот самый флогистон, предмет его изысканий, входит в состав живой воды, которая была известна еще древним славянам. Они ее использовали для оживления павших на поле брани витязей. Брюс, между прочим, был уверен, что восстанет из мертвых. И у него были для этого весьма веские основания! Он ведь составил свой гороскоп, из которого это следовало с полной необратимостью. Только случайность помешала ему ожить после смерти. Теперь у меня есть заветная мечта- помочь ему воскреснуть! Но я не могу найти толкового астролога, чтобы воссоздать его гороскоп. Сколько ни пробовал, сколько ни пытался, везде одни шарлатаны. А мне нужно знать время воскрешения день в день, час в час и секунда в секунду… Да-с, вот так-то, государыни мои! — Профессор со скорбной миной уставился на брабантские манжеты, выступающие из-под завернутых обшлагов зеленого камзола Брюса, как будто в их сложном узоре надеялся прочитать адрес нужного ему специалиста.
— Я думаю, что смогу решить вашу проблему, профессор. — Алиса положила руку ему на запястье. — Серьезно. Моя мама пользуется услугами одной очень сильной ворожеи, она и в астрологии большой мастер. Во всяком случае, мама и шагу не ступит без ее совета, и все-все сбывается, что она ни предскажет, честное слово! Ее зовут баба Ванда, может, вы слышали?
— Признаться, нет, но я готов попробовать, а вдруг будет толк? Хорошо, давай ее координаты.
— У меня их при себе нет, но я точно знаю, что она дает объявления в Интернете.
— Сейчас найдем, — уверенно заявила Юля. — Вилен Стальевич, можно с вашего компа попробовать?
