— Как я завидую тебе! — воскликнул Младший.
— Ты смог освободиться от рабства, я же — самый жалкий из рабов! Если надо хозяину — лечу, а вдруг придет такая необходимость — буду убивать. Я уже делал это, и не раз… Я уничтожал Владетелей, одного за другим, как кроликов, и никто не мог остановить меня!
Его трясло, словно в лихорадке. На щеках появились заметные даже в полумраке багровые пятна.
Харальд ощутил, что его распирает гнев. На судьбу, которая так жестоко распорядилась жизнью сына, сделав ее совсем другой, чем у отца, и в то же время сходной. Хотелось вытащить меч и разнести на куски статую бога, стереть с мраморного лица бесстрастную улыбку.
Сдерживало только четкое осознание того, что это не поможет.
— Я пытался бороться с этим, но не смог! Не смог! — Последние слова Младший почти выкрикнул.
— Успокойся! — произнес Харальд жестко, кладя руку на плечо сыну и ощущая под пальцами твердые, точно камень, мышцы. — Твоя участь страшна, и я понимаю тебя как никто другой. Проклятая Книга также держала меня в рабстве, делая жизнь пустой и бессмысленной. Но не для того я воскрес из небытия, чтобы простить богу то, что он отнял у меня сына!
Младший слушал, глаза его блестели надеждой.
— Пусть я более не Владетель, но клянусь самой священной для мага клятвой — Цветом своим, что найду способ освободить тебя от власти бога! — Слова звучали напыщенно, но Харальд чувствовал, что не в силах выражаться конкретнее. Слишком сильны были чувства и слишком слаб рассудок, чтобы справиться с ними.
— Спасибо, — сказал Младший с горькой усмешкой. — Хотя я не особенно верю, что у тебя получится. Но уже то, что ты пришел, вселяет в мое сердце веру в невозможное! Она не даст мне отчаяться окончательно!
— Я никогда не клялся зря! — сказал Харальд зло. — Сделаю все, чтобы выполнить обещанное! А как ты попал под власть бога?
— Долгая история. — Младший помрачнел, на щеках его заходили желваки. — По собственной глупости и трусости.
— Мир жесток, — покачал головой Харальд, — всякая тварь готова воспользоваться твоими слабостями, но мало кто способен научить, как стать сильнее.
— Точно, — кивнул Младший. — А где ты был, отец? Ведь я искал тебя!
Харальд дернулся, точно от удара:
— Даже если бы нашел, то это доставило бы тебе мало радости. Одно скажу — я не знаю ничего о том, что произошло за эти годы.
— Случилось много всего… — Младший замялся, видно было, что он колеблется. — Я был… в замке Триз, пять лет назад.
— И что там? — Сердце Харальда словно обдало теплой водой, яркой волной нахлынули воспоминания: серые стены над зеленой щетиной леса, обветшалый ров, неистребимый запах дыма, кабаньи головы на стенах…
— Замка больше нет! — Каждое слово гулко отдавалось в голове, как в обширной пещере. — Он разрушен лесными варварами! Рода фон Триз более не существует!
Жаль.
Харальд почувствовал себя так, словно его бросили в ледяную воду: замок уничтожен, родичи погибли — как такое может быть?
Когда он вновь взглянул на сына, то увидел, что лицо Младшего странно преобразилось. Глаза потемнели, вокруг них залегли тени, рот сложился в жестокую усмешку.
— Отец, уходи быстрее! — проговорил он. — Я чувствую, что во мне пробуждается бог! Лучше не рисковать!
Харальд хотел возразить, что он не боится никакого бога, но взглянул на сына и невольно вздрогнул. Сквозь человеческие черты начинало проступать нечто страшное, нелюдское.
— Я ухожу, — Харальд повернулся, махнул на прощание рукой, — но вернусь обязательно, и тогда мы посмотрим, кто сильнее — человек или бог!
В большой зале постоялого двора «Зеленая жаба» сладко пахло прелой соломой.
Несмотря на вечернее время, посетителей было немного, и хозяин заведения мог из?за стойки наблюдать за всеми.
Ревел огонь в камине, шушукались о чем?то в углу темные личности, забредшие на огонек из расположенного неподалеку речного порта, шумно гуляли завсегдатаи. На этих хозяин не обращал особенного внимания — зачем смотреть на то, что и так видишь каждый день?
Взгляд его то и дело возвращался к одинокому гостю, сидящему за небольшим столиком у двери. Пиво в его кружке за последние полчаса не убыло, а на лице застыла маска напряженной сосредоточенности. Само лицо было морщинистое, обветренное, а волосы гостя, хоть и седые, вовсе не выглядели старческими.
Появился он в середине дня и, не скупясь, заплатил вперед за три дня. Вел себя тихо, драк не затевал, даже к служанкам не приставал, но все же что?то шептало битому жизнью хозяину, что с гостем этим не все в порядке. Больше всего пугало то, что не удавалось определить род его занятий. Для родовитого одет скромно, да и без свиты. Не мастеровой, не купец. Привычкой носить оружие похож на наемника, так у тех свои заведения есть, и в «Жабе» им делать нечего.
Хозяин в очередной раз протирал кружки, мучаясь сомнениями, а Харальд не обращал на содержателя заведения внимания. Его тяготили серьезные проблемы.
Как может смертный бороться с богом, что он в состоянии ему противопоставить? Мечи и копья, сила мускулов и отвага — что все это против ярости моря, могущества земли или неотвратимости смерти?
Маг может заклинаниями смирить стихию или отогнать смерть, сопротивляясь тем самым замыслам бога. Но все равно он неизмеримо слабее, и самый могучий колдун не устоит в открытой схватке со слабейшим из божественного племени.
Наверняка существует заклинание, способное защитить человеческий разум от вмешательства извне… но кто может знать столь изощренное и непрактичное волшебство? Сильнейшие маги перебиты, и не к кому пойти за советом.
Все заклинания содержались в Книге. При воспоминании о могущественном артефакте Харальд ощутил, как к щекам приливает кровь, а сердце бьется чаще. Впервые он пожалел о том, что безвозвратно уничтожил его. Вновь согласился бы на чудовищное существование в качестве ее раба, лишь бы спасти сына!
Но Книга Жажды сгинула, и возродить ее не смогут даже все боги, если соберутся вместе.
Но если он и узнает заклинание, способное остановить бога, то кто произнесет его? Ведь сам он больше не маг!
Стало так плохо, что Харальду совершенно по?детски захотелось закрыть лицо руками! Куда он рвется, к чему стремится, человек, собственноручно лишивший себя магического могущества? Куда ему, червю, сражаться с богами? Безрукий никогда не научится владеть мечом, а безногий — бегать.
Отчаяние оказалось похоже на черный леденящий водоворот. Харальд чувствовал, что еще немного — и его затянет туда целиком. Он даже ощущал на коже его холодное дыхание.
Сопротивляться не было ни сил, ни желания.
— Эй, парень, не угостишь красотку? — Визгливый голос обрушился откуда?то сверху.
Подняв глаза, Харальд обнаружил рядом молодящуюся девицу лет тридцати пяти. Лицо ее было покрыто толстым слоем румян, а волосы — выкрашены в ярко?рыжий цвет. Улыбалась девица совершенно обворожительно, если не учитывать, что нескольких зубов у нее не хватало.
Пахло от дамы дешевыми благовониями.
От этого запаха у Харальда зачесалось в носу, словно туда заползло маленькое насекомое.
— Парень, не угостишь красотку? — повторила девица, стараясь, чтобы резкий голос звучал игриво.
— Нет, — ответил Харальд хрипло, сдерживая желание грязно выругаться. — Не угощу.
