— Ну что, — сказал Джоле, привешивая меч к поясу (здесь уж точно не придется прорубать дорогу). — Готовы? Тогда идем.
— А ты отыщешь путь до оазиса? — спросила Йофрид с сомнением. — Я вот даже не могу понять, там ли мы вышли из леса, где вошли в него, или в другом месте?
Джоле хотел было обидеться, но передумал.
— Найду, — ответил он спокойно. — А если нет, то мы всего лишь погибнем в пустыне. Но это не страшно, не так ли?
Он повернулся и зашагал на север, позволяя спутникам следовать за собой. Солнце светило в затылок, а ветер обдувал лицо, слизывая с него остатки надоевшей лесной сырости.
Город поднимался из песков медленно, словно корабль, всплывающий из глубин моря. Сначала из?за желтых барханов показались ослепительно белые верхушки башен. Они сверкали на солнце, и при виде их сердце Харальда дернулось. Он беспокойно зашевелился, и его одеяние зашуршало.
Верблюд продолжал неутомимо перебирать длинными мосластыми ногами, и вслед за башнями взору явилась зелень садов. После надоевших в пустыне серых, желтых и оранжевых красок она особенно радовала взгляд.
Почуяв воду, верблюд караванщика заревел, вытянув шею. Поддержали его и остальные, в том числе тот, на котором ехал Харальд. Путешествие по пескам приближалось к концу.
До оазиса Джоле их довел, как и обещал, хотя шли по пескам три ночи, а не две. Во флягах закончилась вода, губы начали трескаться, как камни на жаре, когда глазам явилась торчащая из?за дюн вершина скалы, похожей на обагренный кровью зуб.
В Красном Оазисе они провели пять дней. Для Харальда было настоящей пыткой сидеть на одном месте. Но он понимал, что без верблюдов и спутников пересечь пустыню не удастся, и поэтому терпел. Сладкие финики казались противными, как протухшее мясо, а чистейшая вода из источника под скалой отдавала горечью.
На пятый день с востока явилась вереница тяжело нагруженных верблюдов. Караванщик с удивлением взглянул на путников, но Слово дяди Джоле, изложенное на листе пергамента, произвело эффект больший, чем иные заклинания. Тут же нашлись места на спинах горбатых зверей.
С того дня прошло немало времени. По подсчетам Харальда наступил апрель. Там, на севере, таяли снега и выглядывали из?под сугробов первые робкие цветы. Здесь же все оставалось неизменным — жара, пыль и сухость.
С караваном расстались на южной окраине. Когда явились на постоялый двор, где жили до отправления на юг, хозяин так выпучил глаза, что Харальд испугался — вывалятся.
Но обошлось. Стол мгновенно оказался заставлен всевозможными яствами. Местное пиво, которое некогда показалось Харальду жидким и противным, после протухшей и теплой воды, которую пришлось пить последние дни, было лучше дорогого тирского вина.
— Хорошо, — сказал он, утолив жажду. В животе приятно булькало, и странным казалось видеть над головой крышу, а не бездонное небо.
— Еще как, — согласился Джоле. На его черном лице было написано настоящее блаженство. — Что дальше будем делать?
Харальд бросил на него короткий взгляд, отставил кружку.
— Мы с Йофрид поплывем на север, — сказал он жестко. — Но тебе не обязательно следовать за нами. Ты свой долг крови уже оплатил.
— Каким образом? Разве я спас тебя от смерти?
— Ты сделал гораздо больше. Без тебя я никогда бы не добрался на юг, а если бы и добрался, то не вернулся бы.
Джоле ухмыльнулся, на лице его появилось задумчивое выражение. Он поскреб в затылке и сказал:
— Что же, раз ты говоришь, что я свободен, — значит, так оно и есть.
Он поднялся из?за стола, гибкий, словно дикая кошка.
— Легкого пути, — сказал он без грусти, — и пусть Судьба будет к вам благосклонна. — Офирец взглянул на Йофрид и содрогнулся. — Если вы опять попадете в Офир, то попробуйте меня найти. Усадьба моего рода стоит на улице Луны, в Полуночном районе. Там будут знать, где я.
— Прощай, — прошептал Харальд, глядя в спину Джоле, когда тот легким шагом шел к двери. Йофрид промолчала.
Весла с шумом входили в темно?синюю воду, а волны раздраженно гудели, разбиваясь о черные, словно ночь, смоленые борта. Покрикивал на матросов капитан, и корабль с гордой орлиной головой на носу резал поверхность моря, оставляя на ней белый пенный след.
Харальд стоял на корме, разглядывая удаляющийся Офир, и сердце его пело от радости.
С каждой пройденной верстой он приближается к северным землям, туда, где ждет его сын!
Когда они пришли в дом на Цветочной улице, купца Нбоге там не оказалось. Привратник с ужасом смотрел на белокожих пришельцев и отвечал: «Уехал, уехал давно!» — таким тоном, словно они явились его убивать.
К счастью, в порту оказалось несколько кораблей, готовящихся к плаванию на север. Весна, когда редкими становятся свирепые бури, лучшее время для дальнего путешествия.
Они выбрали тот корабль, который отправлялся на следующий же день.
И вот под ногами вновь доски палубы, кричат, провожая судно, чайки, и несколько досаждает сильный соленый запах. Аромат моря. Харальд вдыхал его и размышлял.
Через тридцать дней они достигнут Тира. Оттуда рукой подать до северных земель. А там путь только один — на север, в Бабиль, туда, где стоит на улице Дырявых Горшков храм жестокого божества.
При мыслях о сыне настроение испортилось, птичьи крики показались противными, а аромат моря — гнусным, словно запах ношеных носков. Резко повернувшись, бывший Владетель зашагал к люку, ведущему вниз, к небольшой каюте, отведенной для пассажиров. Доски палубы уныло скрипели у него под ногами.
Городишко, в который прибывали корабли с Островов, выглядел по сравнению с Тиром и Офиром неказистым и убогим. Серые шершавые языки волн лениво лизали каменистый берег, качая стоящие у причалов корабли и баркасы.
На северных землях царил май, и холмы, окружающие город, зеленели от свежей травы.
С только что пришедшего с Островов судна сгружали бочки и тюки, суетился хозяин, выкрикивая ругательства, и как всегда толпились, наблюдая за разгрузкой, зеваки.
Среди корабельного люда, матросов и грузчиков, словно вороны в галочьей стае, резко выделялись двое сошедших с корабля людей. Ступали они по сходням уверенно, без обычной для сухопутных крыс робости, но сразу было видно — пассажиры.
Первым шел невысокий худощавый мужчина. Волосы его, совершенно седые, падали на плечи, а голубые глаза холодно смотрели с морщинистого лица. На боку висел меч.
— Никак родовитый, — шепнул один из зевак другому. — Вон меч какой!
— Вряд ли, — ответил его более смышленый товарищ. — Родовитые в одиночку не путешествуют. Скорее всего — наемник.
И они принялись наблюдать дальше.
За седоголовым на причал ступила девушка. Одета она была по?мужски, на загорелой коже выделялись решительные светлые глаза. Оружия на виду не держала, но чувствовалось, что девица не менее опасна, чем ее спутник.
— Дочь, — предположил первый зевака.
— Нет, скорее баба его, — со смешком ответил второй. — Хотя тогда непонятно, зачем ему ее с собой возить? Шлюх в каждом городе хватает…
Харальд и Йофрид не слышали этих рассуждений, а если бы даже и слышали, то не придали бы им значения. Два дня корабль, на котором они плыли с Тира, пробивался через шторм, и путники были порядком измучены.
— Ну как, устала? — спросил Харальд, когда причал остался позади и сапоги застучали по камню мостовой.
