Стена была сложена из кирпича, а ворота, через которые в город вливался поток путников, с двух сторон охраняли башни, похожие на пузатые пивные кружки.
Зубцов на стенах не было, но зато там гордо расхаживали стражники. Солнце сверкало на их начищенных доспехах и на наконечниках копий.
У ворот тоже стояла стража. Пошлины не взимали, но каждый из путников, от богатого купца, ведущего обоз в несколько десятков телег, до последнего нищего, попадал под осмотр.
Стоящие по сторонам людского потока стражи не выделялись ни вооружением, ни статью, но внимательные, острые взгляды, казалось, проникали под одежду, в мешки и сумки, пробирались внутрь головы, проверяя мысли и помыслы приезжих.
Харальд ощутил, как несколько пар глаз сошлись на нем, и мгновенно вспотел.
Харальд ощутил, как несколько пар глаз сошлись на нем, и мгновенно вспотел. Ладонь невольно потянулась к скрытому под одеждой кинжалу, но он вовремя одернул себя.
Взгляды, ощутимые как прикосновения, равнодушно скользнули по нищим и ушли в сторону. Сдавленный стенами проход расширился, превратившись в широкую улицу, и путники оказались внутри города.
Вокруг были дома. Высокие, в три?четыре этажа, они не могли тем не менее скрыть чудовищной мощи Пирамиды, возвышающейся прямо впереди, точно острие огромного копья, грозящего небесам.
Улицы наполняли спешащие и галдящие люди. Скрежетали повозки, их хозяева нещадно ругались, стремясь ускорить продвижение, ревели нахлестыва?' емые животные. Над всем этим месивом витали запахи пота и раскаленного камня. Жара потоком падала с неба, заставляя держаться в тени.
Направляясь к центру, трое нищих миновали рынок, большой, почти как тирский. Каждый купец нахваливал свой товар, и среди высоких палаток из ярких тканей — желтой, оранжевой, зеленой — разносился неумолчный гул, напоминающий гудение огромного пчелиного роя.
После рынка народу на улицах поубавилось, стало видно, что под ногами — мостовая, выложенная квадратными каменными плитками. Дома постепенно становились ниже, но все более и более богатыми.
Торговцев и ремесленников тут почти не было, зато часто встречались мужчины в роскошных халатах таких ярких цветов, что от них болели глаза. На нищих состоятельные горожане смотрели без удивления, зато попавшиеся собратья по профессии проводили злыми завистливыми взглядами.
Один раз разминулись с носилками, снабженными навесом, защищающим от солнца. Тащили их четверо крепких мужчин. Их обнаженные торсы блестели от пота, мускулы были напряжены, а с носилок с любопытством смотрела на мир изящная девушка с черными, точно ночной мрак, волосами. На оборванцев взглянула равнодушно, сразу же отвела глаза.
А потом дома закончились, и впереди открылась площадь. Широкая и совершенно круглая, она кольцом охватывала Пирамиду, которая словно вырастала прямо из земли. Виднелись ворота, они казались небольшими по сравнению с самим зданием, но явно превышали высотой городскую стену.
— Есть кто рядом? — спросил Младший настороженно, используя родное наречие.
— Нет, — ответила Йофрид.
Послышался шорох разматываемой ткани, и вскоре Младший уже щурил глаза, отвыкшие за время добровольной «слепоты» от яркого солнечного света.
— Да, — сказал он, разглядывая Пирамиду, — проникнуть туда будет нелегко. Но даже если получится, то как искать там Вечного Государя? Он, скорее всего, наверху, а пока туда заберешься — неделя пройдет…
Верхушка Пирамиды терялась в синеве неба. Казалось, что облако, вздумай оно проплыть над городом, непременно расплющится об эту каменную громаду.
— Может быть, не стоит туда лезть? — предложила неуверенно Йофрид. — Двинемся на восток в таком обличье. Ведь пропустили же нас в город, пропустят и там.
— Нищим нечего делать в безлюдной степи, — пожал плечами Харальд. — Да ты сама говорила, что все дороги для бегства перекрыты. У нас один шанс — отсечь тому чудовищу, что на нас охотится, голову! Ты можешь увидеть, что там — внутри?
Девушка кивнула и закрыла глаза. Лицо ее, бывшее только что живым, странным образом помертвело, превратившись в подобие маски. Словно жизнь покинула тело.
Она вернулась не так быстро, а когда подняла веки, то в голубых глазах было недоумение.
— Я не могу, — прошептала Йофрид. — Ничего не выходит. Словно это сооружение прикрыто черной упругой стеной, которая отшвыривает меня назад, едва я пытаюсь проникнуть внутрь…
— Ясное дело, — хмыкнул Младший. — Этот Вечный Государь — маг и свое обиталище защитил от себе подобных.
— Этот Вечный Государь — маг и свое обиталище защитил от себе подобных.
— Верно, — без особой охоты согласился Харальд и обернулся, привлеченный стуком копыт.
С соседней улицы на площадь выползал обоз. Впереди скакали всадники, настолько похожие на тех, с которыми путешественники столкнулись не так давно в лесу, что Харальд невольно вздрогнул.
Но вел отряд не Отуэлл, а другой десятник, широкоплечий и длиннорукий, с длинными обвислыми усами. С лязгом выкатились на открытое место телеги, за ними показались скованные люди в серых халатах.
Обоз неторопливо пересек площадь, ворота Пирамиды с грохотом распахнулись, уподобившись рту чудовища, готового пообедать людьми и телегами.
— Куда там столько рабов? — спросил Харальд сам себя. — Не едят же местный правитель и его приближенные человеческое мясо?
— Едят или нет — потом узнаем, — ответил Младший. — Пойдем лучше поищем, где самим перекусить, а там будем думать, как туда пробраться…
Они развернулись и медленно побрели назад. Постоялые дворы, равно как и таверны, остались за пределами богатого квартала, рядом с рынком.
Харальд шел, погруженный в свои мысли. Услышав, что приближаются всадники, бездумно отступил к стене — стопчут еще ненароком. Но конский топот стих рядом, а подняв глаза, бывший Владетель услышал крик, полный злобной радости:
— Вот они! Держите!
Голос показался знакомым. Но времени вспоминать его хозяина не было. Тело действовало само, без участия разума. Харальд выдернул кинжал и разрубил брошенную ловчую петлю. Ткнул острием в подвернувшийся конский бок, раненая лошадь шарахнулась в сторону, едва не сбросив всадника, и стал виден тот, кто кричал
Десятник Отуэлл за прошедшие дни похудел, потерял самоуверенный вид Глаза его горели яростью и страхом. В схватку он благоразумно не вступал, держась позади прочих воинов
Те же, кто напал, не были обычными охранниками, годными лишь сопровождать обозы. На серых одномастных лошадях гарцевали воины в золоченых панцирях и с длинными копьями — гвардия здешнего правителя.
Их было немного — всего десяток. Но положение складывалось безнадежное.
Поддельные нищие прижались к стене — Йофрид посередине, мужчины по бокам. У Харальда был кинжал, Младший, у которого не было времени вытащить меч, сжимал свой посох.
Чуть в стороне на земле стонал воин, выбитый из седла ударом этого посоха. Второй усидел на лошади, но держался за бок и, судя по перекошенному от боли лицу, в бой не годился.
Первая атака была отбита.
— Сдавайтесь! — сказал сурово командир отряда, грузный пожилой воин. Копье в его руке было толщиной с добрую березу, а наконечником можно было рубить, как мечом. Жеребец под ним был могуч, под стать хозяину, один удар его копыта размозжил бы голову медведю. — Вам не уйти!
