Около корабля царила суматоха. Муравьями сновали грузчики, перетаскивая серые одинаковые мешки. Командовал погрузкой здоровенный детина, толщиной с пивную бочку. На обнаженных руках его перекатывались могучие мускулы, а зычный голос слышался за сотню шагов.
— Быстрее, акульи дети! — орал он грузчикам, когда Йофрид и Харальд подходили к сходням. — Море не станет ждать, пока вы оторвете свои жирные задницы от лавок! А вы, сухопутные крысы, что там путаетесь под ногами?
Вопрос относился к путешественникам, и Харальд уже собрался достойно на него ответить, когда над бортом появилась знакомая кучерявая голова.
— Это те самые, про которых я говорил, капитан, — заявил давешний моряк с постоялого двора. — Они хотят плыть с нами.
— Поднимайтесь сюда! — величественно махнул ручищей капитан. — А вы, негодяи, дайте дорогу!
Грузчики, к которым была обращена последняя тирада, и не подумали послушаться, и Йофрид с Харальдом пришлось лавировать между мускулистыми, пахнущими потом телами.
Оказавшись рядом с капитаном, Харальд чуть ли не впервые в жизни ощутил себя карликом. Хозяин «Белой горы» превосходил его в росте головы на две, а по толщине — раза в три. Непонятно, как его держала палуба.
— Добро пожаловать на мой корабль! — проревел он, распространяя запах перегара, затем дружелюбно хлопнул Харальда по плечу, отчего тот едва не упал. — С вас пять золотых!
Желтые монетки на огромной мозолистой ладони казались совсем крохотными, а исчезли с нее мгновенно, словно травинки, сдутые ветром.
— Ого, какую кралю отхватил! — Капитан поощрительно улыбнулся Йофрид. — Проходите вон туда, на нос, там поспокойнее. Вскоре закончим погрузку. Принесем жертву и отправимся.
Раздумывая над загадочной фразой «принесем жертву», Харальд повел спутницу в указанном направлении. Тут было тихо, от воды веяло прохладой.
Ждать действительно пришлось недолго. Вскоре сходни прекратили грохотать. Капитан громогласно попрощался с «сухопутными тварями», пообещав в следующий раз нанять их снова, после чего зычно пригласил команду к судовому жертвеннику.
— Пойдем посмотрим, — позвал Харальд спутницу.
Но та поглядела на него с непонятной обидой и только покачала головой.
Бывшему же Владетелю было любопытно, и он поспешил в сторону кормы, оказавшись вскоре среди галдящих и толкающихся матросов. Они окружили небольшой пятачок возле мачты.
В его середине возвышался капитан, похожий на ожившую крепостную башню, а рядом с ним расположилась деревянная статуя, вырезанная из темного дерева. Она изображала человекоподобное существо с руками, похожими на плавники, и выпуклыми, точно у рыбы, глазами.
Несмотря на грубость отделки, статуя была сделана искусно, выглядела как живая, и Харальду даже показалось, что она злобным взглядом следит за происходящим, словно ожидая чего?то.
— Слушайте все! — возгласил капитан, взмахивая руками. Только тут Харальд заметил, что в ладони хозяина корабля зажат нож с широким лезвием, а в другой — черный барашек. Ухваченный мощной пятерней за шею, он даже не блеял, а капитан размахивал им легко, словно держал мышь.
— Слушайте все, — повторил великан. — Сегодня мы отправляемся в море, и негоже это делать, не проявив уважения к хозяину морей, великому и могучему Беспокойному Богу! Возгласим же ему хвалу и принесем жертву!
— Принесем, принесем! — донеслись возгласы, а глаза статуи странно сверкнули.
Капитан развернулся к ней лицом, явив взгляду окружающих выдающийся зад шириной с корму небольшого корабля.
— Хозяин морей, — сказал он проникновенно. — Отдаем себя под твою власть и верим, что не оставишь ты нас помощью и защитой, отведешь шторма и ураганы, пошлешь попутный ветер и спокойную воду!
Матросы слово в слово повторяли сказанное. Над палубой стоял неумолчный гул, Харальду показалось, что он попал внутрь огромного улья.
— Не заставь наших жен рыдать от горя, а детей остаться сиротами, — продолжал разливаться соловьем капитан. Его громоподобный голос легко перекрывал гомон остальных, точно гудение шершня комариный писк. — Прими от нас эту скромную жертву! Пусть кровь ее омочит твои губы, а сердце твое возрадуется!
Сверкнуло солнце на вскинутом ноже, подал голос умирающий барашек. Затем раздался легкий плеск, и толпа матросов в едином порыве подалась вперед. Глаза их полнились ожиданием.
Харальда сдвинули в сторону, и он вновь увидел идола, на лицо которому из распоротой бараньей шеи лилась кровь. Багровая жидкость, попадая на дерево, не стекала, застывая темными потеками, а мгновенно впитывалась, как в песок.
Капитан застыл, вперив в лик статуи внимательный взгляд. Он тоже чего?то ждал.
И тут идол облизнулся. Харальд готов был поклясться, что видел, как из деревянной пасти высунулся длинный розовый язык, похожий на хвост ящерицы, и стремительно прошелся по окровавленным губам.
Слитный вздох пронесся над толпой.
— Жертва принята! — торжественно возгласил капитан и, мощно размахнувшись, вышвырнул бараний труп за борт. — Поворачивайтесь, бездельники, ставьте парус!
Матросы мгновенно разбежались, на палубе закипела работа, а Харальд отправился на нос, туда, где ждала Йофрид.
— И что, вы всегда приносите такие жертвы? — спросил Харальд, наливая в кружку еще пива.
— Конечно, — с недоумением отозвался его собутыльник — давешний кудрявый моряк, носящий звучное имя Саул. — Если не принесешь, ветра попутного не будет, а то и в шторм угодишь! Кому это надо?
Шел второй день плавания. Корабль бодро скакал по волнам, скрипя мачтами, над палубой, оправдывая название судна, упруго выгибался парус с изображением острого белого пика, похожего на наконечник копья.
Саул отхлебнул из кружки, покосился в сторону борта, откуда доносились рыгающие звуки. Йофрид с непривычки мучилась морской болезнью и почти все время проводила внизу, в отведенной путешественникам каморке.
Остаток же — у борта.
— Что?то плохо она переносит качку, — сказал моряк.
— Ничего, привыкнет, — беззаботно ответил Харальд, с грустью заглядывая в кувшин, который опустел почти на две трети.
— Вот они где! — Громоподобный рев ударил с такой силой, что Харальд едва не опрокинулся на спину, а Саул крякнул и принялся ковырять в ухе.
Рядом появился капитан. Глаза его грозно сверкали, щетина, похожая на кабанью, воинственно топорщилась.
— Пьют, и без меня! — сказал он сердито. — А ну наливай!
Слово капитана на корабле — закон. Пришлось подчиниться.
Равнина моря была пустынна, лишь пару раз появились на горизонте паруса, белые, словно снег. А на пятый день плавания, на рассвете, вынырнуло из моря, прямо по ходу судна, странное розовое облачко. Появилось и стало расти, а вместе с тем, как поднималось солнце, розовый цвет менялся на белый.
— Что это? — спросила Йофрид у Харальда. Она все же привыкла к качке, лицо ее вновь цвело румянцем, походка сделалась твердой.
— Тиркан, — ответил он с благоговением. — Горный пик, у подножия которого стоит Тир. В его честь назван наш корабль.
— Какой же он высокий! — удивилась девушка.
— Очень, — подтвердил Харальд. — Ты же видела Северные горы, так они рядом с Тирканом — просто карлики.
Зрелище было величественное. Гора словно вырастала прямо из моря, бросая гордый вызов стихии воды. Сам остров стал виден гораздо позже — узкая полоска у подошв белоголового гиганта.
