— Не знаю, что делать, — сказал он, прислонившись к стене. Грудь купца тяжело вздымалась, в ней что?то противно клокотало. — Я в море пятнадцать лет, но никогда не видел такого шторма!
Взгляд его обратился к Йофрид.
— Правда, что ты умеешь управляться со стихиями? — спросил хозяин корабля.
Девушка спокойно выдержала испытующий взгляд офирца.
— Правда! — резко сказала она. Нбоге замер, на лице его отразилась внутренняя борьба.
— Я не могу! — сказал он, вскидывая к лицу сжатые в кулаки ладони. — Не могу допустить, чтобы корабль погиб! Но еще пара таких волн, и от него останутся только щепки!
Он замолчал, на скулах набухли желваки. В глазах была мука. Когда офирец заговорил вновь, голос его звучал глухо.
— Да, магия противна Судьбе, так говорят у нас, — произнес он, почти с ненавистью глядя на Йофрид. — Но я не знаю, видит Судьба, другого способа спастись! Пойдемте!
Приняв решение, он более не выглядел неуверенным или испуганным. Лицо его вновь стало властным, истинным ликом хозяина судна, которому подчиняются десятки людей и который часто встречается с живущей в море смертью.
Харальд поспешно поднялся, вслед за ученицей шагнул к выходу. Когда оказались на гребной палубе, Нбоге повернулся к ним.
— Возьмите веревки, — сказал он, указывая за лестницу, где клубком змей свернулись обрезки такелажа. — Когда окажетесь на палубе, вам придется привязаться. А я пока сменю рулевого, чтобы никто не видел, что мы воспользовались колдовством.
Он приоткрыл крышку, плотно закрывавшую отверстие над лестницей. Оттуда потекла вода, словно корабль уже затонул.
Крышка с треском захлопнулась, они остались вдвоем.
— Держи, он тебе сегодня пригодится, — сказал Харальд, снимая с шеи нож из небесного металла.
Едва успели обвязаться веревками, как крышка вновь открылась, и по лестнице скатился человек. Он был сырым, словно утонувшая крыса, а дышал так тяжело, точно пробежал несколько верст по жаре.
— Вперед, — сказал Харальд и первым полез наверх.
— Вперед, — сказал Харальд и первым полез наверх. Перекладины были мокрыми, ноги и руки соскальзывали, а открыть тяжелую крышку, стоя на ненадежной опоре, оказалось очень непросто.
Напрягшись, Харальд наконец заставил тяжелые доски оторваться от палубы. Поспешно выбрался наружу. Ветер принялся дергать за одежду, влез нахальной пятерней в волосы, уши заложило от свиста и грохота. Не обращая на это внимания, Харальд помог выбраться Йофрид, плотно прикрыл крышку.
Только после этого огляделся.
Палуба выглядела непривычно голой. От толстенного ствола мачты остался пенек с расщепленной верхушкой. А вокруг корабля царил шторм. Бродили безумными чудовищами громадные серые волны. Совсем низко нависло небо, покрытое черными клочьями стремительно несущихся облаков. Оттуда сыпался мелкий противный дождь.
Ветер на мгновение стих, и тут же с кормы донесся крик.
Там, вцепившись в руль, скорчился Нбоге. Он что?то вопил и показывал руками на остаток мачты.
Харальд поспешно ухватил концы веревок, своей и Йофрид, и бегом, насколько позволяла качающаяся палуба, направился туда. Сапоги скользили, но он успешно добрался и принялся закреплять веревки.
Привязал Йофрид, а когда занялся собой, то с ужасом увидел, что волна, больше всех предыдущих, идет прямо на корабль. Сердцевина ее была черной, а наверху, на зеленоватом гребне, виднелась оторочка из белой пены. Надвигаясь, она грозно рокотала.
Замерзшие пальцы отказывались гнуться, а веревка неожиданно заупрямилась, не желая сворачиваться в узлы. Харальд ощутил, как его охватывает паника. Если не привязаться, то огромный водяной язык просто слизнет его с палубы!
Дрожащими руками ухитрился затянуть узел, и тут же нос, украшенный орлиной головой, врезался прямо в середину волны. Водяная стена надвинулась, грозя поглотить корабль, и Харальд закрыл глаза.
Его ударило, сверху обрушилась непомерная тяжесть. Куда?то поволокло, но он изо всех сил вцепился в остатки мачты. Мускулы заныли, не в силах выдержать чудовищное напряжение. Он почувствовал, как разгибаются руки, и тут же все закончилось…
С судорожным всхлипом он сполз на палубу. Торопливо обернулся — что там с Йофрид?
Она лежала на крышке люка, распластавшись, точно морская звезда. Веревка, к счастью, выдержала. Нбоге тоже оказался на своем месте, у руля. Он даже выглядел не мокрее, чем раньше, и вновь что?то кричал. Звуки ветер уносил в сторону, виден был только широко раскрытый рот.
«Торопит! — неожиданно понял Харальд. — Корабль долго не продержится!»
Он подергал за веревку Йофрид. Девушка поднялась, потрясла головой, так что с волос полетели брызги, и на четвереньках поползла к наставнику. Когда оказалась рядом, он прокричал ей в самое ухо:
— Начинай! Черти ножом на палубе!
Она кивнула, и широкий тупой клинок вонзился в желтые доски.
Йофрид продвигалась аршин за аршином. Рисунок, составленный только сегодня, словно огнем горел в ее памяти. Ветер дул с такой силой, что иногда забивал рот, не давая дышать, в ладони вонзались занозы, а под мокрой одеждой вольно разгуливал озноб.
Но все это было не важно. Главное — что она должна справиться, должна использовать свой дар, чтобы спасти корабль, людей…
Пропитанное водой дерево резалось легко, а широкие доски позволяли без помех изображать самые сложные символы. Пару раз по палубе прокатывались волны, но не такие страшные, как первая.
Мягкая водяная рука слегка поднимала ее над палубой и отбрасывала к корме, насколько позволяла веревка. Но потом она уходила, и Йофрид поднималась, отряхивалась и вновь ползла туда, где прервала работу.
От того места, где раньше была мачта, за ее действиями одобрительно следил наставник.
Харальд наблюдал, как ловко девушка орудует ножом, и испытывал смешанные чувства — гордость наставника, изрядно сдобренную беспокойством.
Талант девушки был слишком силен. Она освоила за полгода то, на что самому Харальду понадобилось несколько лет, а он ведь сумел стать Владетелем, и не самым слабым.
Чего достигнет Йофрид, если будет учиться дальше?
Эта мысль заставила его закашляться.
Тем временем девушка закончила рисовать, замерла на мгновение, будто оценивая проделанную работу, а потом встала. В самом центре магического круга.
— Куда? Свалишься! Читай заклинание сидя! — крикнул Харальд, понимая, что она его все равно не услышит.
На корме замер Нбоге, глаза на черном лице казались размером с донышко кувшина.
Йофрид стояла, и подошвы ее сапог словно прилипли к палубе. Как ни качало корабль, девушка даже не пошатнулась. Мокрые волосы разметались по плечам, платье плотно облегало гибкую фигурку.
Медленно, очень медленно, на взгляд Харальда, она подняла руки к низкому штормовому небу, истерзанному беспощадным ветром, и заговорила. Он не слышал слов, видел только, как шевелятся губы.
Йофрид же видела гораздо больше. Магический рисунок вокруг нее ожил и засветился в тот момент, когда она провела последнюю линию. По нему потекли волны лилового пламени, бирюзой на золоте вспыхнули прорезанные в желтых досках буквы. По четырем сторонам света поднимались потоки серебристого сияния, прозрачные, едва заметные, и колыхалась поверх них зеленоватая вуаль.
Магический круг вливал в нее силу, и, ощутив внезапную уверенность в себе, она поднялась на ноги. Оперлась на сияние, словно на деревянный бортик, и качка куда?то исчезла, а порывы ветра, только что грозившие содрать кожу, перестали ощущаться.
