— Ладно, — проговорил темнолицый, когда бывший Владетель готовился разразиться бранью. — Давай спросим.
Он повернулся к старику, и все повторилось. Из высыпанных на пол статуэток дед выхватил одну, а когда раскрыл кулак, то застыл, распахнув рот так, что обнажились гнилые черные пеньки на месте передних зубов.
На старческой ладони лежала золотистая фигурка какого?то зверя, похожего на кошку. Но голова у него была орлиной, а от спины отходили два широких крыла.
— Золотой Грифон! — потрясение произнес Нбоге. — Знак высшей удачи! За три года я вижу его первый раз!
— Так вы берете нас?
— Конечно, — офирец кивнул. — И даже не возьму двойной платы! Нельзя наживаться на том, что посылает Судьба!
Глава 8
Всякий же, объявивший себя Владетелем или именующий себя так, должен быть схвачен и предан смерти жестокой и всем видимой.
Торгрим Основатель. Статут «О магах»
Берег медленно удалялся. Меньше и меньше становились дома и башни, пока не превратились в серое, смазанное пятно. Дольше были видны белоснежные камни городской цитадели. Но вскоре и от них осталось лишь светлое пятнышко, и только Тиркан исполинским бугром продолжал торчать из моря.
Весла (именно для них прорезаны отверстия в бортах, так удивившие Харальда) мерно вспарывали зеленоватую воду, выбрасывая веера сверкающих на солнце брызг. Грохотал барабан, задавая темп спрятанным под палубой гребцам, шумела вода под килем.
Было начало декабря. Корабль из Офира покидал гавань Тира.
Харальд и Йофрид стояли на носу, рядом с орлиной головой. Клюв ее был в аршин длиной, а глаза холодно смотрели вперед, в ту сторону, куда направил путь корабль с черными бортами.
Подошел Нбоге. Лицо офирца лучилось довольством. Торговля была удачной, а предзнаменования на обратное плавание — благоприятными.
— Теперь мы в море, — с глубоким вздохом сказал он. — Судьба с нами, так что доплывем.
— А сколько мы будем в пути? — спросила Йофрид. Морская болезнь пока не мучила ее, но кто знает, что случится, когда начнется качка?
— Не менее трех десятков дней, — пожал узкими плечами купец, одежды его зашелестели. — Но первые пять мы будем плыть меж островов, и только потом начнется открытое море.
Там главные опасности!
— А что, тут много островов? — поинтересовался Харальд.
— Очень, и самых разных. — Нбоге поднял руку, прикрывая козырьком глаза, затем показал на юго?восток, где виднелось маленькое темное пятнышко. — Вон там Сират, каменистый крошечный островок, а чуть к востоку от него — большой остров Корф. Там многочисленные пастбища и очень дешевая шерсть.
— А что за опасности ждут нас в открытом море? — не удержавшись, спросила Йофрид. Офирец помрачнел.
— Лучше не вспоминать о них, — сказал он. — Но там бывают шторма страшной силы, там водятся морские чудовища, иногда в самой глади моря открывается воронка и поглощает корабль! Время от времени там устанавливается штиль, полный, на много дней! Нашему кораблю это нипочем, но если у кого нет весел — верная смерть. Команда погибнет от жажды! Несколько раз мне доводилось встречать такие суда, целые, с висящими парусами, на палубах которых были только трупы… Жуткие, оскаленные, засохшие под беспощадным солнцем!
— А вы не приносите жертв Беспокойному Богу? — спросил Харальд, вспомнив, как вели себя моряки на «Белой горе». — Тому, который правит в море?
— У нас в Офире есть его последователи, — ответил купец. — Но их немного. Мы привыкли больше полагаться на судьбу и на свои силы.
— Как это? — Харальд усмехнулся. — Либо ты действуешь, опираясь только на свои силы, и уже не смотришь ни на какую судьбу, даже идешь против нее! Или отдаешь себя событиям, и тогда судьба правит тобой, словно лодкой, которую несет течением!
— Ни то ни другое не мудро, — покачал головой Нбоге. — Судьба отмеряет нам пределы, в которых мы вольны действовать сами. Если продолжить говорить о лодке, то она может плыть только по воде — это Судьба, но с помощью весел мы можем идти по течению или против (хотя это труднее), можем вообще пристать к берегу. И тут мы уже используем свои силы. А по поводу противостояния Судьбе — глупо пытаться грести, если лодка стоит на земле!
— Я понял, — кивнул Харальд. — А как же твои гадания? Ведь ты всегда слушаешься их?
— Ты видел всего несколько случаев обращения к Судьбе. — Офирец улыбнулся, блеснули ровные белые зубы. — И не самых показательных. Если, например, мне надо срочно выйти в море, но выпадет Черный Топор — знак беды, то я могу либо остаться дома, либо все же взойду на корабль, но буду готов к тому, что плавание будет нелегким. Кто предупрежден — тот вооружен!
Йофрид во время разговора откровенно скучала, разглядывая море, чаек, которые стремительными белыми молниями носились над волнами. Слышались визгливые крики. Время от времени одна или другая птица бросалась в воду, а когда выныривала, то в клюве ее блестела серебром пойманная рыба.
— Я понимаю, но все не могу принять, — со вздохом сказал Харальд. — Мы, на севере, живем совсем по?другому.
— Это тоже хорошо, — кивнул купец. — На что был бы похож мир, если бы все жили одинаково?
Раздался гортанный крик с мачты, и купец, откланявшись, удалился.
— Вот он, последний остров. — Слова Нбоге были спокойны, но в голосе чувствовалось напряжение. — Дальше только море…
Харальд бросил взгляд на торчащую из моря каменную стену высотой в несколько десятков саженей. С других сторон, как он знал, остров куда более гостеприимен, там есть трава, вода и даже небольшая деревушка. Но с этой стороны он выглядел полностью безжизненным.
— И никакой земли?
— Никакой! — твердо ответил купец — Только море и небо!
С того дня, как вышли из Тира, погода держалась спокойная.
Несколько раз налетал дождь, но быстро заканчивался. От острова к острову шли на веслах, пару раз ставили большой квадратный парус, украшенный оранжевыми вертикальными полосами.
Вчера заходили в самый южный порт Островов, маленький городишко, в котором главной достопримечательностью считалась высоченная башня, в давние времена построенная каким?то магом.
Чародей сгинул, а башня осталась, словно уродливое черное копье, возносясь к небесам. Как сказала Йофрид, «в ней еще осталась сила», да и сам Харальд ощутил в древней постройке нечто живое.
Но простояли недолго, набрали свежей воды — и вновь в море. Туда, где под ногами качается палуба, в борта с глухим грохотом бьют волны и скрипят несмазанные уключины.
— Примерно в трех десятках ваших верст на юг, — сказал Нбоге, — начинается настоящее море. Только там мы узнаем, что в действительности приготовила нам Судьба!
— Парус спускай, парус!
В звучащих наверху криках слышался настоящий страх, и Харальд невольно насторожился. Офирскую речь он, конечно, не понимал, но часто употребляемые слова — в основном ругательства и корабельные команды — запомнил.
Они с Йофрид находились в отведенной им на самой корме каморке. Рядом, за стенкой, слышался гул барабана, задающего ритм гребцам, а сверху доносился топот бегающих по палубе моряков. Девушка спала, а бывший Владетель водил точильным камнем по лезвию меча.
Отложив оружие в сторону, он встал. Отодвинул занавес из тонкой темной ткани и оказался на гребной палубе. Здесь было полутемно, пахло крепким мужским потом.
