— Что?! — шепотом проговорил Лукас. — Тоже?
— Ага! — Глеб громогласно захохотал. — Ой, умора. А ржал-то, ржал… Как лошадь на сенокосе, радовался. Ой, держите меня!
Лемуриец отставил сок подальше и только тогда, с некоторого расстояния- решился повернуть пакет и посмотреть на него. «Бородавчанский апельсиновый нектар», — гласила надпись. — В состав входят микроэлементы, необходимые молодым папам. Повышает способность выносить три плода одновременно».
— Меня сейчас стошнит, — поведал Лукас и прикрыл рот ладошкой. — Это просто кошмар какой-то. Натуральный кошмар, который и в страшном сне не привидится. И надо же такому случиться со мной!
Не обращая внимания на страдания лемурийца, Глеб приблизился к ярусам с консервами и взял одну банку. На ней был изображен молодой крепкий бородавочник. Он держал за рога странного зверя, напоминающего гигантского слизня. Рогатого слизня с Распахнутой розовой пастью.
— Вкусная штука, должно быть, — Жмых подмигнул Лукасу. Тот пробежал через магазин и за стойкой сложился пополам. Послышались характерные звуки.
— Тошнит? — участливо поинтересовался Глеб. — Теперь понятно, почему сюда никто не вламывался. Здесь склад продуктов для бородавочников. Скажи мне, Лукас, ты видел на Дроэдеме хотя бы одного представителя этого уродливого и глубоко несимпатичного мне племени?
— Не-э-ет, — ответил лемуриец, и его снова вывернуло наизнанку.
— Надо же, какой нежный, — удивился Глеб, — недавно крушил рыла рангунам, как настоящий боец, а теперь гляди-ка — разнюнился. Возьми себя в руки.
— Я своему желудку не хозяин! — откликнулся Лукас.
— Вот как? — удивился Жмых. — Не хозяин?! Распустил ты его, значит, вот что я тебе скажу. Бери пример с меня. Полбутылки бородавчанского пива — и хоть бы хны. А спроси меня, почему так происходит? — Ответа он так и не дождался. — Я тебе отвечу! Все потому, что наши проблемы — у нас в голове. — Глеб постучал указательным пальцем по лбу. — Понял?! Я, если потребуется, рангунятиной могу питаться. И выживу. А ты со своим распущенным желудком помрешь.
— Не мог бы ты помолчать, Глеб Эдуард? — попросил Лукас. — От твоих слов мне делается только хуже.
— Нежный ты, — с сожалением сказал Жмых. — Жалко мне тебя. Тебя бы в колонию на астероид. Вышел бы оттуда, все жрал как миленький. Да еще добавки просил.
— Ты желаешь мне зла, — с тоской констатировал лемуриец.
Да еще добавки просил.
— Ты желаешь мне зла, — с тоской констатировал лемуриец. И утробные звуки возобновились.
— Я тебе добра желаю, — ответил Глеб, взял бутылку бородавчанского пива, покрутил в руках, пребывая в тяжелых раздумьях, но все же поставил обратно.
Лукас появился из-за стойки еще не скоро. Вышел, пошатываясь, с зеленым лицом.
— Мне нехорошо, — пробормотал он.
— Оно и видно, — хмыкнул Глеб, — убираться нам отсюда надо, вот что. Замок сломали. Пошарили тут. Да еще ты весь склад заблевал. Вот объявится его хозяин! Радости мало.
Лемуриец кивнул и побрел к выходу. На улице он полной грудью вдохнул свежий воздух и схватился за стену, чтобы не упасть.
— Эк тебя скрючило, — сочувственно покачал головой Жмых.
— Боюсь, этот продукт плохо сочетается с моей физиологией, — пожаловался Лукас, — он наверняка содержит микроэлементы, которые мне противопоказаны.
— Нечего хватать все, что под руку попадется, и заливать в желудок.
— Но ты сам пил пиво.
— Так то пиво. Пиво — оно и есть пиво. Не может идти во вред мужскому организму, а только на пользу. А ты сок вздумал пить. Будто баба какая-нибудь.
Лемуриец оторвался от стены и медленно побрел вдоль темной улицы. Глеб шел рядом, вглядываясь в ночной пейзаж — не появится ли на горизонте какая-нибудь опасность. Не хотелось угодить в неприятности. И так за последнее время чего только не приключилось.
— Знаешь, что меня волнует, Глеб Эдуард? — заговорил Лукас.
— Откуда мне знать!
— Это был риторический вопрос.
— Какой?
— Не требующий ответа.
— А-а. Так бы и сказал сразу, что тебе просто языком почесать захотелось.
— Скажи, видел ли ты на Дроэдеме хотя бы одного бородавочника?
— Нет.
— Вот именно, — кивнул лемуриец. — Не кажется ли тебе странным, что бородавочников здесь нет, а склад с продуктами для бородавочников существует?
— Не кажется. Существует и существует. Мало ли что.
— Такое ощущение, что кто-то специально подготовился к прибытию бородавочников, ожидал их как дорогих гостей и даже заранее запасся припасами.
— Эй-эй, ты что это балакаешь?! — Глеб остановился. — Кто это будет мерзких бородавочников ожидать как дорогих гостей? Рангуны, насколько я знаю, их тоже на дух не переносят. Да, дух от них исходит, прямо скажем, не самый приятный. Скверный такой душок. У нас на астероидах вертухаи знаешь что придумали, чтобы жизнь коскам невыносимой сделать? Пихали их в одну камеру с бородавочником. И парень сразу раскалывался. Его, бородавочника, и не удавишь даже. Руки марать противно. А удавишь — воняет, как клоп.
— И все же…
— Погоди-ка. То есть ты хочешь сказать, что в ближайшее время нам стоит ожидать массового прибытия на Дроэдем бородавочников?! Вот жуть-то какая! То-то здесь дома такие дешевые!
— Совсем необязательно, — возразил Лукас. — Я хочу сказать, что кто-то заранее подготовился к тому, что на планету могут прибыть бородавочники.
— И о чем это говорит?
— Не знаю. Но мне кажется странной такая предусмотрительность.
— Может, это какой-нибудь безумный рангун, — предположил Жмых, — который буквально тащится от бородавочников. Бывают же и такие…
— Как ты от холоди… — лемуриец осекся.
— Как я от холодильников, значит, — закончил за него фразу Глеб. — Ты меня достал, графоман! Я бы дал тебе по кумполу еще разок, но, боюсь, ты снова впадешь в буйное умопомешательство.
Я не люб-лю хо-ло-диль-ни-ки! — проговорил он, чеканя слова. — Не люб-лю их! Втыкаешь?!
— Ладно, ладно, конечно, втыкаю, — заверил его Лукас. — Я просто пытаюсь строить предположения, зачем кому-то здесь понадобился склад холодиль… тьфу ты, бородавчанских продуктов.
— А ты не думал о том, что кто-то просто любит бородавчанскую кухню?
— Ты что, полагаешь, Глеб Эдуард, кто-то в своем уме может любить бородавчанскую кухню?
— Почему именно в своем уме, — поднял бровь Жмых, — скажи мне, Лукас, ты много на Дроэдеме наблюдал людей и рангунов, про которых можно было бы сказать, что они в своем уме?
— Да, ты абсолютно прав, Глеб Эдуард, здесь одни закоренелые преступники, убийцы, насильники и извращенцы. Не представляю, как меня занесло в этот рай, чтоб тому, кто мне посоветовал сюда прилететь, пусто было.
— Это ты на меня намекаешь? — поинтересовался Жмых.
— Да нет… Откровенно говоря, почему я не стал возражать, когда ты предложил на Дроэдем двинуть… Я ведь слышал об этой планете и раньше…
— Правда?
— Правда… Причем от одного уголовника…
— Вот как? Интересно, с кем же это ты водил компанию?
— Как-то раз в Мамбасу меня задержали за незначительное правонарушение…
— Избил кого-нибудь до смерти?
— Не совсем. Один тип утверждал, что я покушался на то, чтобы его убить. Лгал, конечно. Мне-то, существу с тонкой душевной организацией… В общем, не в этом суть. Меня ведь отпустили.
— Просто так? — удивился Глеб.
— Конечно, не просто так, — начал раздражаться лемуриец, — пришлось отдать копам тысячу рублей.
