— Да я и сам не понимаю.
— Ну, раз ты ничего не понимаешь, и я ничего не понимаю, давай валить отсюда.
— Но, Глеб Эдуард, разве тебе не интересно узнать…
— Не слишком, — отрезал Жмых. — Слушай, если ты сейчас же не пойдешь вперед, я погоню тебя пинками. У меня настроение все больше портится.
Лукас вздохнул и послушно двинулся дальше.
Шагов через двести ход разветвился. Гул, идущий из-под земли, в этом месте стал гораздо отчетливее. Ощущалась даже вибрация.
— Направо? — поинтересовался лемуриец.
— Это еще почему?
— Есть старинная рангунская пословица: «Всегда поворачивай направо, если стоишь на перепутье». Один из друзей, с которым я учился в университете, любил ее повторять.
— Тогда пошли налево, с лохматыми обезьянами нам не по пути.
— Ах, Глеб, твой шовинизм не знает пределов, — сказал Лукас, поворачивая налево. Когда они продвинулись вперед метров на сто, он решил развить тему: — Между тем, как я уже говорил, рангунская культура чрезвычайно интересна и многообразна.
— Захлопни хлебало! — попросил Жмых. — В свете недавних событий мне что-то не очень хочется слушать лекцию об обезьяньей культуре. Еще слово, и я случайно могу тебя чем-нибудь ушибить.
— Ты груб и невоздержан, Глеб Эдуард.
— Ага, это мне еще приемная мама в детстве говорила. Пока я не свалил из дому, прихватив всю наличность… Слушай, мы отсюда вылезем когда-нибудь или подохнем тут, как крысы?! Мы случайно не проскочили лестницу, ведущую на поверхность?
— Я тщательно обшариваю коридор, — сообщил Лукас.
— Полагаю, лестницу мы не пропустим.
— Ага, я тебе доверяю. Только, пожалуй, буду тоже шарить по стенам.
Лестница обнаружилась только через час.
— Фу-уф, — с облегчением выдохнул Глеб, — неужели я скоро увижу солнце?! Хотя на этой чертовой планете ни в чем нельзя быть уверенным. Сейчас вылезем — а вместо солнца гребаный фонарь в небе висит.
— Откуда такие странные фантазии? — Лукас полез вверх, нащупывая в темноте гладкие перекладины.
— Не знаю. Пришло в голову, и все. Фонарь в небе. Жуть.
— А вместо звезд — светодиоды? — хмыкнул лемуриец.
— Может, и так. А вместо баб — надувные куклы. А вместо живительного «Жигулевского» — синтетический кефир — то еще пойло. — Глеб протянул руку, нащупал лестницу и поспешил следом за Лукасом.
Вверху ход прикрывала пластиковая крышка. Откинув ее, Лукас выбрался наружу и оказался в пустой комнате без отделки — голые стены, окно, дверь и пластиковый пол.
— Никого, — сообщил он.
Ступив на гладкий пластик, Жмых немедленно направился к маленькому окошку, расположенному почти под самым потолком. Выглянул наружу.
На улице было пусто, только в отдалении виднелось несколько высоких темных фигур.
— Рангуны, — констатировал Глеб. — Везде они. По ходу, мы в рангуньем районе оказались.
— Я говорил, что поворачивать лучше направо.
— Сейчас разберемся, куда лучше поворачивать. — Жмых ринулся к двери.
— Постой, Глеб Эдуард! — крикнул Лукас, но было уже поздно. Глеб распахнул дверь и шагнул в смежную комнату.
Здесь находились два рангуна. Судя по одежде, местные жители. Они сидели в креслах по разные стороны помещения и пялились в пустоту с таким видом, словно наглотались транквилизаторов. Появление непрошеных гостей хозяева встретили спокойно — повернули головы и молча принялись их разглядывать.
— Так, — сказал Глеб, — только без паники. — Последнее замечание было совершенно излишним: судя по поведению, паниковать хозяева дома не собирались. — Мы заберем только то, что нам нужно, и уберемся. Если будете себя вести хорошо, никто не пострадает.
Один из рангунов стал приподниматься из кресла.
Жмых в два прыжка оказался рядом и пихнул его в грудь, усаживая на место:
— Куда?! Сидеть, сволочь лохматая!
Он оглянулся, приметил стоящий в уголке табурет, схватил его свободной рукой и изо всех сил треснул о стену. От табурета осталась одна ножка. Взмахнув импровизированной дубинкой пару раз для острастки и большего понимания между грабителем и жертвой, Жмых предупредил:
— Без глупостей! Будете дергаться, пришибу! Значит, так, катера у вас есть?!
Один из хозяев дома замотал головой, другой попросил:
— Не убивайте меня, пожалуйста. Я готов сотрудничать.
— Вот и молодец, — одобрил Жмых и кинул второму: — А ты, хорек лохматый, бери пример с приятеля. Так как, есть у вас катера? Хотя бы одно старое корыто на двоих?
На этот раз головой затряс второй рангун, а первый откликнулся:
— Не убивайте меня, пожалуйста. Я готов сотрудничать.
При виде такой странной картины Глеб порядком озадачился.
— Повторяю последний раз, — почти по слогам проговорил он, — у вас есть катера?!
— Не убивайте меня, пожалуйста. Я готов сотрудничать! — вскричали оба.
— Так-то лучше. Итак, я жду. Катер?
Хозяева дома дружно затрясли головами. Глебу показалось, что он сходит с ума.
— Ах вы, подонки! — вскричал он.
Глебу показалось, что он сходит с ума.
— Ах вы, подонки! — вскричал он. — Издеваться вздумали! Сейчас я вам покажу!
— Глеб, Глеб, погоди, — окликнул его Лукас.
— Что?! — с неудовольствием обернулся Жмых, ножку от табуретки он уже занес для удара и собирался в самое ближайшее время опустить ее на голову одного из хозяев дома.
— У нас в приюте были такие ребята, — сообщил лемуриец. — Неужели ты не видишь, что имеешь дело с дефективными? Отсутствующий взгляд. Ответы невпопад. Совершенно очевидно, что эти двое — очень больные рангуны. Понимаешь, о чем я?
— Ну да? — удивился Жмых, обернулся и внимательно пригляделся к хозяевам дома. Те, как ни в чем не бывало, сидели и пялились в одну точку. — Да-а-а, — протянул Глеб. — Похожи на дефективных. И как это я сразу не заметил? А ты, должно быть, навидался немало таких ребят?
Лемуриец вздохнул:
— В приюте каждый третий был настолько же далек от реальности, как эти двое. Их нужно пожалеть, а не грабить.
— Вот и жалей, — Жмых сплюнул на пол. — Какого черта их принесло на Дроэдем? Или это рангуны приволокли с собой дефективных собратьев? Только зачем, не понимаю.
— Быть может, они родственники какого-нибудь босса, — предположил Лукас, — братья или племянники, и он, отправляясь на Дроэдем, просто не мог бросить их без должного ухода и заботы.
— Если это так, то скоро босс заявится проведать своих дефективных братцев, — просиял Жмых, — тут мы дадим ему по кумполу, скинем в канализацию. И племянников отправим туда же. А сами пока перекантуемся в его доме. Вряд ли какому-нибудь умнику придет в голову искать нас в рангунском районе.
— Мы обслуживаем канализацию, — заявил один из рангунов, тот, что был поменьше ростом, с седыми подпалинами на шерсти.
— Мы работаем ассенизаторами, — подхватил Другой. — Нам очень нравится наша работа. — Он тепло улыбнулся.
Глеб хлопнул себя ладонью по лбу, взвыл, потому что лоб у него был разбит, и, поглаживая больное место, заявил:
— Все ясно! Кретинов набирают, чтобы обслуживать канализацию. Нет ничего удивительного, что от одного кретина мы пришли к другим кретинам. Могу поспорить, что, если мы спустимся вниз и попробуем вылезти где-нибудь еще в городе, нас непременно будет ожидать на поверхности очередной кретин.
— Вполне разумное умозаключение, — кивнул Лукас. — Ведь мы могли бы просчитать такой вариант развития событий. Нет ничего странного в том, что канализацию на Дроэдеме обслуживают умственно отсталые. Вспомни, Глеб Эдуард, в Мамбасу низкоквалифицированную работу тоже доверяют людям не семи пядей во лбу.
