Часть людей и рангунов успели выбраться из зала. Они кашляли. Из глаз градом лились слезы. В коридоре и на лестнице шел бой — свистели пули, рвались гранаты.
Потеряв во всеобщем хаосе, свисте, грохоте и дыму ориентацию в пространстве, Жмых полз куда-то по-пластунски. Приподнял голову и увидел, что ползет к рангунам. Хотел развернуться, но понял, что свои его прикончат еще скорее.
Приподнял голову и увидел, что ползет к рангунам. Хотел развернуться, но понял, что свои его прикончат еще скорее. Разумнее всего в этой ситуации было притвориться мертвым. Что он и сделал. Упал лицом вниз и не шевелился. Так он лежал до тех пор, пока какая-то сволочь в сапогах не наступила ему на руку кованым каблуком. Глеб вскрикнул и хватил негодяя кулаком между ног. Поскольку хитрость его открылась, он вскочил, сжал горло бандита стальным захватом и, прикрываясь им как щитом, побрел к двери. Тело несчастного приняло в себя не меньше пятидесяти пуль и паралитических зарядов, пока они добрались до двери. Поначалу он дергался и стонал, потом затих. В коридоре Жмых отбросил труп и помчался по лестнице вверх. За ним сразу же началась погоня. Кто-то не очень меткий стрелял ему в спину — две пули впечатались в стену, а одна модернизированная разрывная взорвалась на ступенях, разбросав снопы голубых искр. Глебу и в этот раз повезло — ни одна из ядовитых искр до него не долетела.
На следующей лестничной площадке он наткнулся на убитого рангуна. В лапе мертвец сжимал гранатомет. Жмых схватил оружие, убедился, что гранатомет заряжен, дослал патрон и присел на колено, ожидая преследователей. Они не замедлили появиться. Один из телохранителей Лысого — самый здоровый, с красным, мокрым от пота лицом и горящими безумным огнем глазами, и несколько косков-людей, все вооруженные длинноствольными пистолетами. Они выбежали из-за поворота лестницы и хотели было ринуться вверх по ступенькам, но увидели Глеба. Один из них вскинул пистолет, и в следующее мгновение Жмых нажал на курок. Взрывной волной останки бедолаг разбросало по ступеням. Отбросив гранатомет, Глеб перехватил пистолет и ринулся наверх — на крышу. Там можно взять какой-нибудь катер и убраться отсюда. Его немного беспокоило отсутствие лемурийца, но он считал, что в подобной ситуации каждый сам за себя.
«Да и Алисе будет проще определиться с выбором, если поэта грохнут, — подумал Жмых и рассмеялся, — не придется мучиться бедняжке».
Лукас обнаружился на крыше. Он сидел в одном из катеров с открытой дверцей.
— Скорее сюда! — крикнул поэт. Жмых запрыгнул в катер, и они взлетели.
— Так и знал, что с тобой все будет в порядке, — лемуриец посмотрел на Глеба и улыбнулся.
— Ты меня ждал? — поразился Жмых.
— Да, — ответил Лукас, — мы ведь друзья, не так ли.
— Хм… Ты меня потряс. — Глеб задумался. — Знаешь, что я думаю? — сказал он спустя несколько минут. — Думаю, теперь мы и правда друзья. — Он поглядел в задний иллюминатор — над величественным дворцом казино поднимался в синее небо черный дым. — Ну и кашу мы заварили, дружище!
— Война будет? — спросил Лукас.
— Пожалуй, да. Но есть и плюсы.
— Какие?
— Мы теперь вне закона, Лукас. Мы можем спокойно грабить простых обывателей, и нам за это ничего не будет. Точнее, нам уже все равно… Это несколько сглаживает ту неприятность, что нас в любой момент могут пристрелить. Причем как люди, так и рангуны.
ГЛАВА 4
Вне закона
— Быстро в отель! — выкрикнул Жмых, как только они отлетели от злополучного казино на безопасное расстояние.
В темном предгрозовом небе уже посверкивали зарницы. Над горизонтом прорисовалась светлая полоса, предвещая скорый рассвет.
— Летим в «Левый берег»! — скомандовал Жмых и ткнул лемурийца локтем. — Ты меня слышишь или деревом прикидываешься?!
— Тебе, наверное, в голову попали из гранатомета, Глеб Эдуард, — откликнулся тот, продемонстрировав белые зубы, — и ты забыл, что мы живем не в отеле, а в двух хорошеньких домиках неподалеку от живописного и в своем роде уникального кладбища?
— Это тебе в голову из гранатомета попали, графоман ты дефективный, — обиделся Жмых.
— А скорее всего, ты по жизни тормоз. Ты хоть слышал, о чем я с тобой базарил? Мы теперь — персоны вне закона! Вне закона! Знаешь, что это означает? То, что нас попытаются грохнуть и люди Лысого, и рангуны… Да еще и отряды самообороны подключатся к охоте: знаю я эту кодлу, у них всегда все куплено. И все куплены!
— И поэтому ты считаешь, Глеб Эдуард, что остановиться в отеле будет безопаснее? Странная логика, на мой изощренный вкус.
— В отеле нас пришьют еще быстрее, чем дома, изощренный ты наш! В особняках можно, по крайней мере, забаррикадировать двери, отстреливаться до последнего патрона — и умереть достойно. Но в отеле у нас вся наличность! Не забыл? Без бабулек вообще никуда. И ни туда, и ни сюда. Елки зеленые! А с деньгами можно сховаться. На пару недель.
— Не проще ли нам вообще убраться с этой планеты? — вздохнул Лукас. — Ты знаешь, Глеб Эдуард, я тут поразмыслил на досуге и понял, что этот Дроэдем — не такой уж рай, как его описывал твой друг Свиня…
— Ужрай?
— Не ужрай, а уж рай, то есть не рай вовсе. И твой друг Свиня был не прав.
— Еще раз тебе базлаю, — выдавил Жмых сквозь зубы и рубанул воздух ребром ладони. — Никакой Свиня мне не друган! Он вообще, если хочешь знать, информатор полицейский. Стукач, по-нашему. И дело я с ним имел только потому, что знал — меня он сольет в последнюю очередь.
— Ясно, — кивнул Лукас. — Так что ты мыслишь, Глеб Эдуард, насчет того, чтобы покинуть Дроэдем?
— Я мыслю, что смыться отсюда будет ох как непросто. Думаешь, эти твари не будут стеречь космопорт? Сейчас опомнятся, залижут раны — и сразу перекроют все входы-выходы. Нет, надо нам на время залечь на дно! Как можно глубже. Будем лежать там, как черви-сосальщики. И не шевелиться. — Глеб задумался.
В наступившей тишине стало слышно, как рокочет водородный двигатель и шелестит воздух, разбивающийся об обзорный иллюминатор и обшивку катера.
— Полагаю, ты размышляешь над тем, что нам делать дальше в этой непростой ситуации? — поинтересовался лемуриец. — Как нам избавиться от наших проблем и оказаться в дамках?
— Отвали! — попросил Жмых. — А то я начну размышлять, как избавиться и от тебя тоже.
Лукас пожал плечами и сосредоточился на управлении. Вскоре впереди показалась темная лента реки и сверкающий огнями трехэтажный отель в викторианском стиле. Строгое, величественное здание. Никаких кричащих неоновых вывесок, лазерных голограмм. Только ненавязчивая подсветка стен из натурального камня и правильные очертания закругленных сверху окон.
— Только бы Лысый в «Левом береге» своих хорьков не оставил, — процедил Жмых. — Ну да ничего — деньги мы все равно возьмем. Оружие у тебя есть?
— У меня пистолет с полной обоймой. Я, между прочим, не выстрелил ни разу, — похвастался Лукас. — Мне показалось чрезвычайно глупым привлекать внимание к собственной персоне, когда я так близко от спасительного коридора.
— Давай пушку, — потребовал Глеб, недовольный тем, что лемуриец оказался сообразительнее его. — Если в отеле будут люди Лысого, перебьем их, и вся недолга…
— Я не убийца! — Голос поэта зазвенел праведным возмущением. — И вообще, если хочешь знать, я — гуманист.
