Леон помотал головой и, взяв из его рук полную рюмку, вбил ее в себя одним глотком.
— Наливай еще, — сказал он. — Пропади все пропадом… почему отец такой мрачный? Он решил, что все… что все это негативно отразится на нашем бизнесе?
Дед покачал головой и, сунув ему в руки бутылку, сел за свой старый письменный стол.
Только сейчас Леон заметил, что у него мелко подрагивает левое веко.
— У нас будут новые контракты, — сказал дед, глядя куда-то в сторону. — Но боюсь, что теперь кое-кому опять придется заниматься политикой. Ты не хотел бы стать депутатом? Городским для начала?
— Ты сошел с ума?
— Боюсь, что с ума, мой дорогой, сошел именно ты. Я догадывался, что ваши игры дурно кончатся, но все же надеялся, что не так печально. В моем возрасте у человека остается совсем мало надежд — а я, видишь ли, полагал, что доживу свое в относительном покое. Я собирался перебираться в Крым, — дед помолчал, потом беззвучно рассмеялся чему-то, — но мой дорогой внучек сделал, оказывается, все от него зависящее, чтобы я не знал покоя еще лет десять.
— Это должно было произойти, дед, рано или поздно, но должно было.
— Конечно. Поэтому теперь ты станешь депутатом. И спрашивать, заметь, никто тебя не будет. Вот так.
В кабинет неожиданно заглянул отец.
— Леон, там что-то Пинкас звонил. Он спешил очень, но попросил, чтобы ты пока дома был. К двенадцати он заедет, понял?
— Понял, папа, — зевнул Леон и проследил, как тот закрывает дверь.
— Чего это он по ночам разъездился? — удивился дед. — Что у вас там случилось в самом деле? Ты что, умудрился подставить наших?
— Ничего я не умудрился, — хмуро отозвался Леон, выбираясь из кресла. — А Пинкас твой — сволочь, так и знай. Впрочем, скоро ты в этом убедишься воочию. Все, мне пора.
— Куда это? — Дед тяжело поднялся из кресла.
— Туда! — рявкнул Леон и указал пальцем на потолок. — Или я должен выбирать между смертью и мечтой? Все! Не ищите меня, я скоро позвоню.
— Откуда? — В глазах деда стоял ужас.
— Не волнуйся, с того света пока еще не звонил никто…
Прихватив с собой бутылку, Леон вихрем промчался в свою комнату и достал коннектер.
— Жасмин? — позвал он. — Наверное, за мной уже выехали…
Он застегнул пояс с кобурой, еще раз проверил крепление подаренной дедом сабли, потом раскрыл объемистый стенной сейф и вытащил оттуда свой табельный офицерский электромат — уезжая в Москву, он так и оставил его дома за явной ненадобностью, — и два магазина. Ругаясь, разодрал предохранительную упаковку свежей батареи и загнал ее в рукоять, потом воткнул магазин.
Внизу стоял отец.
— Надеюсь, ты не станешь останавливать меня, папа, — скривился Леон и повесил ремень электромата на правое плечо — пальцы сомкнулись на рукояти.
Отец попятился.
— Вот и хорошо, — констатировал Леон. — Не бойся, у меня все будет в порядке. Я вернусь героем в шрамах и с половиной задницы, но вы еще будете мной гордиться…
Он аккуратно захлопнул за собой дверь дома и быстро зашагал к задней калитке. Сабля колотила его по ноге, но сейчас Леон не замечал этого. Его интересовало одно — кто успеет раньше? Он вышел в слабо освещенный переулок, на который выходили зады еще нескольких богатых домов, и встал под давно облетевшей яблоней. Держа электормат наготове, он сделал пару глотков из дедовой бутылки и закурил. Ждать ему пришлось недолго.
Судя по звуку, к воротам подъехали сразу два автомобиля.
Держа электормат наготове, он сделал пару глотков из дедовой бутылки и закурил. Ждать ему пришлось недолго.
Судя по звуку, к воротам подъехали сразу два автомобиля. Вот звонко клацнул электрический замок ворот. Леон посмотрел в небо. Сигарета догорала.
Леон продернул затвор электромата, затушил окурок и присел за яблоней на корточки. Со стороны ворот раздались шаги, слишком хорошо слышные в ночной тишине.
— Пан Макрицкий! — крикнул кто-то. — Выходите, нам нужно срочно поговорить!
— Сейчас, — прошептал Леон. — Поговорим.
— Он либо к озеру удрал, — донеслось до него, — либо как-то проскочил к перекрестку. Вызывайте Ахлупко, пусть перекрывает все вокруг. Не мог этот козел уйти далеко, даже с оружием.
Снова послышались шаги — шли два или человека. Они шли вдоль забора, и Леон знал, что сейчас эта публика вынырнет из-за угла. Ему почему-то стало смешно. Сейчас они налетят на поток крохотных пулек и начнут нелепо переламываться пополам…
За его спиной звонко хлопнуло, он мгновенно обернулся и увидел посреди переулка тускло светящийся желтоватый столб, который, истончаясь, терялся в темноте на высоте десятка метров. И тогда ему стало совсем весело.
— Пока, хлопцы! — крикнул он, выходя из-под яблони.
Трое мужчин с такими же как у него электроматами замерли возле забора, не в силах двинуться с места. Леон махнул им рукой и шагнул желтый свет, в глубине которого почему-то танцевали веселые искрящиеся пылинки.
Харьков — Санкт-Петербург, 1999-2005.
Примечания
1
придурков — укр.
2
Пацюк — укр. крыса , прим. авт.
