Коровин выскочил из лифта, как чертик из табакерки. Проносясь мимо вахты, он передал Леону плоский черный чемоданчик, бросив на ходу:
— Из рук не выпускать. За мной, бегом…
У главного входа в здание стоял черный «Енисей», почти такой же, как тот, что заезжал недавно за Леоном, когда Коровин поднял их по тревоге для вылета на Луну, только номера у него были не федеральные, а частные. Шеф старался не привлекать к себе внимания даже по мелочам. Скользнув вперед к водителю, генерал исчез за непрозрачной перегородкой, тогда как Макрицкому и Троянову пришлось расположиться в начальственном салоне, щедро отделанном дорогой кожей и карельской березой.
— Может, какое-нибудь ревю поймаем? — с грустной улыбкой предложил Троянов, указывая на вмонтированный в потолок проектор.
— Как хочешь, — вздохнул Макрицкий, оглаживая врученный ему чемоданчик.
Судя по лицу Коровина, поездка не обещала ничего хорошего. Как бы ни вышло так, что ему вдруг понадобились свидетели… которые потом могут оказаться лишними — сегодня служба в таком заведении, как их, вполне способна завести в «ситуацию 13», когда человек, узнавший больше, чем следует, неизбежно становится трупом.
Еще недавно такое можно было представить только в очередной страшильной постановке про шпионов былых эпох, но эпохи, как показывает практика, иногда возвращаются.
Леон прикрыл глаза и попытался задремать. Те трое, с кем он связался сразу же после интересной беседы в машине Артюхина, отреагировали на его сообщение без особого удивления — он говорил эзоповым языком, но собеседники были людьми тертыми, особенно Деллен, который, как шептались по углам, начинал свою деловую карьеру в среде парижских биржевых махинаторов, так что какой-то особой реакции ожидать и не стоило.
Лишь Каплер зафыркал ему в ухо с плохо скрываемым интересом, однако развивать тему все же не стал. Впрочем, Фрицу и полагалось знать несколько больше, нежели прочим.
«А раз знает он, — подумал Леон, — то, очевидно, и Коровин. И чем же, интересно, вся эта история закончится? Понятно, что теперь никакая попытка устранения кого-либо из членов делегации невозможна, но исполнители об этом еще не знают. И если они все же примутся работать по заранее подготовленным планам, в руки Каплера и его коллег может попасть парочка прекрасных свидетелей. Тогда — игра пойдет иначе…»
— Королев-первый, — услышал он голос капитана Троянова и недоуменно распахнул глаза.
Очевидно, Макрицкий все же заснул, так как «Енисей» уже выбрался за пределы Москвы и теперь мчался по серой полосе многорядного шоссе — за черными снаружи окнами мини-лайнера мелькали обагренные осень деревья, где-то вдали темнели то ли поселки, то ли какие-то промышленные территории.
— Что ты говоришь? — переспросил Леон у сослуживца.
— Силен спать, — вздохнул тот. — Я говорю, мы в Королев-один едем. Больше по этой трассе нам некуда. Если, конечно, шеф не решился отправиться куда-нибудь на рыбалку.
— Да, кивнул Леон, — с двумя адъютантами и совсекретным инфорбоксом в зубах.
— Пока он в зубах у тебя, — Троянов протер пальцами глаза и вытянулся в кожаном кресле поудобнее. — Скоро приедем. Ты здесь бывал?
— Бывал, конечно, — ответил Макрицкий. — Только раньше еще. Лет пять назад.
— А, — понимающе наклонил голову Троянов. — Ну да, ты ж летал все время. До сих пор, кстати, удивляюсь, почему ты к нам попал. Образование, как и послужной список совсем не соответствующие.
— Мельник, — лаконично буркнул Леон, не понимая, к чему клонит разговорчивый капитан.
— Мельник… — немного поморщился тот. — Видишь ли, если к нам и попадают летуны, то только после некоторых, скажем так, не совсем обычных встреч. Это правило. Все остальные — люди вообще не из вашей системы. У меня, к примеру, образование сугубо гражданское. В отличие от тебя я майором стану за два дня до пенсии.
— Ты сказал — после встреч? — небрежно переспросил Леон. — Что, действительно все?
— Покойник Никонов, например, побывал на борту у тровоортов, — усмехнулся Троянов с чувством превосходства. — Ваш Мельник подорвался на мине. Эдик Васильев видел вообще полное черт-те что. Но это, правда, он сам тебе расскажет. Если расскажет, конечно.
— Мельник утверждал, что я попал к вам из-за патологической везучести, — махнул рукой Леон. — К тому же я действительно хороший пилот, как ты знаешь. Недавно это обстоятельство очень пригодилось.
— Мельник утверждал, что я попал к вам из-за патологической везучести, — махнул рукой Леон. — К тому же я действительно хороший пилот, как ты знаешь. Недавно это обстоятельство очень пригодилось.
— Может быть, — пожал плечами Троянов и отвернулся к окну.
Пройдя через два поста внешней безопасности, «Енисей» проехал хорошо знакомой Макрицкому полутемной аллеей, усаженной мрачными замшелыми дубами, и свернув вправо, нырнул куда-то под землю. Этот путь оказался для Леона внове. На территории собственно административного комплекса Роскосмоса он бывал неоднократно, но вот в нижнюю, подземную его часть Макрицкого еще не звали ни разу.
«Енисей» остановился в относительно небольшом помещении с серебристыми алюминиевыми стенами. В этом почти зеркальном ящике свет белых потолочных плафонов показался Леону нестерпимым. Он распахнул сдвижную дверь и увидел троих людей в синей форме российских ВКС, стоящих почему-то вдоль борта машины — лейтенанта и двух усатых сержантов. У всех были электроматы, причем не за спиной, а в руках, ремни переброшены через правое плечо, стволы чуть вниз: готовность к открытию огня в любую секунду.
— Господин генерал, — без всякого выражения произнес лейтенант, глядя куда-то поверх Коровина.
Тот спокойно кивнул. Лейтенант мрачно оглядел сперва Троянова, потом, чуть прищурившись при виде золотого тризуба на его высоковерхой фуражке, Макрицкого, и вдруг пошел вперед. Коровин двинулся следом. Леон одернул на себе форменное пальто, сжал пальцами ручку заветного чемоданчика и оглянулся: сержанты продолжали стоять возле «Енисея», не двигаясь с места. Упругое покрытие пола скрадывало шаги; лейтенант подошел к дверям лифта, коснулся рукой сенсора на щитке и посторонился, пропуская в кабину гостей комплекса. Лифт пошел вниз.
«Куда это мы, черт подери, попали? — прищурился, осторожно разглядывая их то ли провожатого, то ли конвоира. — Хорошее у них тут гостеприимство, ничего не скажешь.»
Лифт доставил их в длинный коридор, отделанный совершенно казенными деревянными панелями. Лейтенант, выйдя, сделал три шага и замер, а Коровин, пройдя чуть дальше, уверенно крутнул бронзовую ручку тяжелой высоченной двери.
— Заходим, — коротко приказал он.
Леон очутился в небольшой комнате с дубовым столом и десятком кресел вокруг — больше в этом помещении не было решительно никакой мебели. Посреди стола находился серебристый подносик с несколькими бутылками минералки и дюжиной узких высоких стаканов.
Коровин молча опустился в одно из кресел и указал офицерам на кресла рядом с собой. Понимая, что вопросы неуместны, Макрицкий сел, положил чемоданчик себе на колени и приготовился ждать событий.
Ждать, впрочем, пришлось совсем не долго.
Чуть вжикнул замок, дверь широко распахнулась, и через порог шагнули трое мужчин в штатских костюмах. Двое — чуть седоватые, одинаково подтянутые, с теми характерно безразличными, выцветшими глазами, что встречаются, как правило, у людей, многие годы проболтавшихся далеко от Земли, были Леону незнакомы, хотя он мог поклясться, что оба занимают немалые должности в космической Системе , а вот третьего, довольно грузного и слегка небритого, он где-то видел, и не раз. Приглядевшись, Макрицкий вспомнил. Ну конечно, Владимир Григорян, всесильный московский медиа-магнат, близкий, по слухам, к сегодняшней кремлевской администрации. Вот так-так! Разговор обещает быть интересным! Знать бы еще, кого именно он здесь представляет…
