— В общем-то да, — вздохнул Леон. — Ну что ж, пойдемте. Только вот мне уже трудновато называть себя нормальным: когда охранник сказал, что меня кто-то ждет, я первым делом схватился за пистолет.
— А вы умеете им пользоваться? — скосил глаза Артюхин.
— В какой-то мере… как любой офицер.
— Этого слишком мало. В других обстоятельствах я мог бы преподать вам пару уроков, но боюсь, что теперь вы сочтете меня назойливым.
— Послушайте, Николай, — задумчиво произнес Леон, отпирая дверь своей квартиры, — вы действительно так простодушны, или я таки да свихнулся?
— Это простой расчет, — засмеялся Артюхин. — Вы и вправду могли улететь в Киев, но все же вероятность того, что после службы вы вернетесь домой, была куда больше. А звонить я не хотел, потому что вы, наверное, опять встревожились бы, и нам не удалось спокойно посидеть. Сейчас же ваш стресс уже прошел и вы видите, что мне действительно хочется всего лишь поболтать. Верно?
— У вас «всего лишь» не бывает, — ответил Леон. — Не заливайте мне этих витаминов. Даже если вам хочется выпить, все равно, стоит поискать, как найдется что-то еще. Впрочем, торопить я вас не стану. Заходите, устраивайтесь. У меня тут горячая птичка. Будете?
— Не откажусь, — кивнул Артюхин и вытащил из-под полы своей кожаной куртки уплощенную литровую бутыль «Коктебеля». — А? Или я неправильно угадал ваш вкус?
— У вас хорошее досье, — рассмеялся Леон. — Ну, что мы стоим? Проходите в комнату, доставайте из бара стаканы, а я сейчас разберусь с нашей некогда пернатой подружкой. Бар у меня вот там, в стене…
Сбросив на диван китель, Макрицкий прошел в кухню и принялся разрезать на куски индейку. Он понимал, что Артюхин вряд ли завалился бы к нему из одного лишь желания хватить пару стаканов крымского. Что ж, посмотрим — может, он прибыл с целью выразить благодарность от загадочного господина с заднего сиденья?
Когда он вернулся в комнату с блюдом и бутылкой ледяной минералки, Артюхин уже извлек из бара коньячные рюмки и стоял у окна, глядя куда-то на горизонт.
— Ваши салаты я пока не распаковывал, — сообщил он, возвращаясь на диван.
— Я, собственно, собирался винца сегодня хлебнуть, но и от коньяка не откажусь, — хмыкнул Леон. — Вообще даже хорошо, что вы пришли. В Москве у меня не слишком много знакомых, да и те настолько заморочены делами, что в гости не вытащишь.
— Вообще даже хорошо, что вы пришли. В Москве у меня не слишком много знакомых, да и те настолько заморочены делами, что в гости не вытащишь. Ну что ж, — он придвинул кресло поближе к низкому столику, сел и взялся за бутылку. — За встречу, Николай.
— Да, — немного рассеянно согласился тот. — Я и сам не часто хожу в гости, тем более так вот, запросто. И вообще, скоро снег пойдет, а я в этом году в отпуск так и не съездил.
— Махните в Крым, там до слякоти еще далеко. А купаться можно и в бассейне.
— Кто меня пустит… у нас весь этот год какое-то сплошное сумасшедствие. Как будто что-то должно произойти, а все никак.
— Что-то действительно должно, Николай.
— Собственно, именно об этом я и хотел поговорить, — Артюхин аккуратно откусил кусочек индейки и, жуя, откинулся на спинку дивана. В глазах у него стояла страшная усталость, делающая капитана намного старше своих лет. — Не знаю, правда, с чего начать. Я ведь прекрасно понимаю, что вы вряд ли сможете ответить на все мои вопросы.
— На все — конечно нет, — невесело улыбнулся Леон. — Но раз уж вы решились — спрашивайте.
— Хорошо… Слушайте, Макрицкий, а помните того типа, «еврокурьера», про которого я вам рассказывал в связи с нашими молодежными бандами? Ну, мы на него фоторобот составляли? Вы его видели, конечно.
— Да? — немного напрягся Леон, не совсем понимая, к чему идет речь.
— Ну вот его опять видели в Москве. И опять он не пересекал никаких границ. Вы понимаете, как такое может быть? Он что же, не выезжал? Хорошо, я допускаю, что он мог проехать через Украину, какая там граница, так, фикция, никакого контроля, но к вам-то он как попал? У нас нашлись начальственные дебилы, решившие, что фоторобот нашей агентессы не слишком соответствует оригиналу, однако во второй раз она сделала запись. И знаете, я даже не стал ее никому показывать.
— Вы что, пошли на должностное преступление?
— Видите ли, — Артюхин наклонился к Леону и решительно протянул руку за бутылкой, — я почему-то решил, что эта загадочная физиономия проходит по вашему ведомству.
— Кто еще об этом знает? — медленно спросил Макрицкий, глядя, как фээсбэшник уверенно наполняет рюмки.
— Не волнуйтесь, пока никто.
— Николай, если я и волнуюсь, то только потому, что вас могло занести в очень нехорошие дебри. Я почти уверен, что те люди, которые общаются с ним здесь, не имеют понятия о том, с кем имеют дело. И слава богу! Вы хоть не пытались его ловить?
— Вы мне не поверите, пан Леонид, но последние пятьдесят лет у нас настолько плохо с оперативно-поисковой службой, что для того, чтобы установить, «ходят» за вами или нет, мне пришлось просить о помощи частных, скажем так, лиц. Так что ловить кого-либо для нас не так-то и просто.
— Вот и хорошо, что так. И забудьте о нем, а запись по возможности похерьте. Этот тип проходит даже не по нашему, а не знаю по какому ведомству — скажу только, что я не хотел бы, чтобы мне поручили заниматься его разработкой.
— Да что он, посланник сатаны, в самом-то деле? Говорят, обаятельный дядька…
Леон вспомнил бесшумное появление Трубникова в номере римского отеля и неторопливую беседу под коньяк. Что ж, в обаянии синьору Кастольди и впрямь не откажешь.
Только пахнет его обаяние как-то странновато. Смертью, что ли?
— Давно его тут видели? — спросил он.
— В понедельник.
Леон задумчиво повертел в пальцах ножку рюмки и потянулся за сигаретами.
— Николай, почему вас отстранили от сотрудничества с нашей службой?
— Ну, это просто, — усмехнулся Артюхин. — Хотя вы, пожалуй, можете и не знать. Сверху прошла команда не тратить силы на мифических террористов, благо у нас и так людей не хватает.
— Эта команда прошла после каких-то ваших докладов по теме?
— Да нет, они сами догадались.
— Догадались… Николай, а вы тоже догадались, что взрыв в Севилье устроили французские спецслужбы?
Артюхин прикрыл глаза.
— Это стало понятно… чуть позже. Но с доказательной базой они почистились очень качественно, можете не сомневаться. Ни обвиняемых, ни даже свидетелей мы никогда не получим.
— Мы?
— Евросоюз, если хотите. Какая разница? Нет, там все было сделано чисто. После Лобова они зачищались так старательно, что устроили переполох внутри собственной структуры — какие-то оперативники устранили, очевидно, главного связника, не предупредив об этом «смотрящих». В итоге все очень веселились.
— Вы имеете в виду Катану?
— Ну конечно. Акробаты, однако! Вытащили парня через окошко собственного кабинета, да еще так, что никто ничего не увидел. Собственно, иначе никак не получалось — этот тип отличался редкостной предусмотрительностью и даже на горшок ходил с кучей охранников. Честно говоря, Леонид, после Лобова я эту публику возненавидел. Что б мы ни делали, кроме соболезнований, не получим ничего. Ни-че-го! Бахнули русского депутата, и хорошо. Хоть убейся — несчастный случай, и точка. А все фигуранты покойники. А у нас, я это точно знаю — многие и рады.
