Андрей осторожно глотнул, потом, распробовав, присосался к коньяку уже серьезней.
— Ух, — мотнул он головой, возвращая флягу Леону. — Вот спасибо, а то я в самом деле волнуюсь. У вас сигареты не найдется? Я, кажется, позабыл все на свете.
— Паспорт хоть не забыл? — пробурчал Леон и протянул ему пачку.
— А, не, паспорт у мамы в сумочке. Кажется…
Тем временем объявили, что пора заходить. В помещениях управы работал мощнейший климат-контроль, и процедуру Леон отстоял довольно спокойно — после чего, вспомнив, что в грядущем шоу ему отведена особая роль, шустро рванул на выход, но дед с бутылкой шампанского в руке оказался немного проворнее его и выбежал на улицу первым.
— Видео! — зашипел он.
— Видео! — зашипел он. — Съемочная бригада, готовы?
— Готовы, пане, давно готовы! — ответили ему полтора десятка парней с разнообразной аппаратурой, прикрываемые от прохожих и прочих любопытствующих широкоплечими охранниками.
Едва жених — теперь уже, очевидно, все же муж, — появился на ступенях управы с молодой на руках, как дед необыкновенно ловко выбил из шампанского пробку и окатил их с головы до ног, а Леон, вытянувшись сбоку от счастливой пары, отсалютовал саблей. В толпе, собравшейся за спинами телохранителей, происходили визг и аплодисменты.
На этом официальная часть мероприятия закончилась, и вскоре свадебный поезд прибыл на Труханов, где уже стояли столы и подходил шашлык. Как и следовало ожидать, большая часть гостей прибыла вовремя — выбравшись из дедова сарая, Леон увидел нескольких знакомых ему финансистов, знаменитого адвоката с тремя прилично раскормленными дочерьми, а также Пинкаса, уже снявшего белый китель. Генерал, не желая терять драгоценного времени, развлекался шампанским в компании престарелого астролога Матюшенко, известного тем, что не было еще такого банкета, с которого он ушел бы своим ходом. Тут же мялись и гости со стороны жениха, явно стесняющиеся представительной компании стороны противоположной — все эти лица были им прекрасно знакомы по лентам новостей. Первым делом Леон подошел к Пинкасу.
— Здравия желаю, пан генерал, — козырнул он. — Мы тут, извините, задержались вот… жених в пробке застрял.
— Главное, что бы он не застрял вместо пробки, — глубокомысленно заметил Матюшенко.
— Ты как там? — спросил Пинкас, подзывая пальцем разносчика с шампанским. — После Севильи-то… Говорят, опять легко отделался?
— Спасибо на добром слове, — едва не захохотал Леон. — Говорят, опять. А что? Кто-то не дождется?
— Гм, гм, — покачал головой генерал, — ну, ладно. Прими мои поздравления… вон уже дед твой спешит — щас его поздравлять будем. А потом мне с тобой поговорить надо. Понял?
— Понял, — немного растерянно отозвался Леон и отошел в сторону.
Мама уже начала рассаживать гостей. Не дожидаясь ее указаний, Леон уселся подальше от молодых и блаженно вытянул ноги — белые парадные туфли ему случалось одевать всего несколько раз, и они немилосердно жали в пальцах. По бокам от него посадили двух молодых людей, очевидно, то ли родичей, то ли друзей жениха. После взаимных представлений — одного звали Сергей, второго Виктор, и оба смотрели на мир печальными глазами людей, хорошо погулявших на вчерашнем мальчишнике, — Леон взял дело в свои руки и налил обоим старого «КВВК».
— Скоро там первый тост будет? — пробурчал он.
После второго лица его соседей разгладились.
— А Андрюха все никак очухаться не может, — заметил Сергей, поглядев на жениха, мусолящего жареную утку.
— Я почему-то был уверен, что музыканты пить умеют, — хмыкнул Леон.
— А кто говорит? — удивился Виктор. — Мы, правда, не из «консы», но видели б вы, что вчера было!
— Я догадываюсь, — согласился Леон и подумал, что китель и пояс можно было бы и снять, а не сидеть за столом, звеня медалями, как ветеран куликовской битвы. — Впрочем, судя по вашим, панове, лицам, вы тоже с гуманитарного факультета?
— Были, — вздохнул Виктор.
— Я социолог, а Серый сейчас по футурологии защищается.
— Ого, — поднял брови Леон. — Серьезно. Преподавать думаете?
— Ни в коем случае — сейчас работать надо, а профессура и без нас не скиснет. Хотя конечно, в наше время заниматься социопрогнозами — это скорее к пану Матюшенко.
— В каком-то смысле да, — согласился Макрицикий. — Время непонятное.
— Ох, непонятное, пан майор, — вздохнул футуролог Сергей. — А можно нам еще этого блаженного нектару? А то я смотрю, его скоро без нас прикончат…
— На нас его тут хватит, — веско сообщил Леон, но остатки «КВВК» все же придвинул поближе к себе. — Трескайте, гуманитарии, сегодня не грех.
— А когда, собственно, грех? — философски заметил Виктор и с готовностью подставил рюмку.
Как это всегда бывает, через час пирующие разделились на две категории — одни остались за столом, атакуя неиссякающий поток закусок, иные же, разбившись на группки по интересам, постепенно расползлись вокруг. Леон поднялся одним из первых. Отойдя к машине деда, возле которой невозмутимо покуривал шофер, он оставил на переднем сидении пояс с саблей, фуражку и смертно надоевший ему китель.
Его соседи обнаружились под навесом в десятке метров от воды в компании высокой, очень худой девушки, державшей в руке бокал с красным вином.
— Познакомьтесь — Марина, — представил ее Сергей. — Тоже из «наших», кандидат политологии.
— Очень приятно, — наклонил голову Леон. — Я смотрю, компания у Андрея представительная. А что, кстати, он все грустит? Я все-таки не думаю, чтобы моя Анька могла запугать мужика до такой степени.
— Он Матюшенко испугался, — засмеялась девушка. — Фигура ведь серьезная. А ну как нагадает не того?
— Не нагадает, — успокоил ее Леон. — Пан Мотя уже в кондиции, сейчас ему не до прогнозов. Дальше будет только веселее, вот увидите.
— А вы его давно знаете?
— Кого — пана Мотю? Да с рождения, у меня вон дед с ним всю жизнь пьет. А что?
— Да интересный он тип, в общем-то. Вы знаете, что он работал с правительством Назарова и точно предсказал его падение в 88-м?
— Для меня это слишком давно. Не помню что-то… а что там было?
— «Распиленные» московские фонды и история с пропавшими «секретными учеными». Лунная база — вы же должны знать!
— Простите, ей-богу не знаю. Вообще от нашего пана Моти можно ждать чего угодно: мне он как-то раз заявил, что умру я в глубокой старости и в ста световых годах от Солнца. Интересно, на чем я туда доберусь?
Марина посмотрела на Леона очень серьезно.
— Это он вам действительно такое предсказал? Вы не ошиблись?
— Ну вот еще! — захохотал Леон. — Я тогда не знал, смеяться или плакать, а вы говорите — ошибся! Мне всего пятнадцать было, я только и делал, что мечтал о звездолетах. А потом, знаете ли, вышло, что звездолетами и не пахнет, а я ползаю туда-сюда не дальше Нептуна. Какие уж тут световые годы! Меня даже на Плутон не пустили — дескать, молод еще. А теперь я и не знаю, полечу ли вообще куда-нибудь — похоже, отлетался.
А теперь я и не знаю, полечу ли вообще куда-нибудь — похоже, отлетался.
— Это… после Севильи? — осторожно спросил Виктор.
— Ну, вот, опять Севилья, — вздохнул Леон. — Нет, взрыв тут ни причем, меня почти и не задело… просто в Москве считают, что на шарике я нужнее. И ситуация у меня такая, что спорить с начальством совершенно бесполезно.
