— Кофе, большущий такой кофе, с сахаром, — сказал он официанту. — У вас есть приличный коньяк?
— Хеннеси? Или?..
— Если у вас есть что-нибудь из крымской коллекции, я был бы очень рад…
— Непременно. Кара-Даг, Борисфен? Генуэзский Пират?
Потомок Эрика Рыжего оторвался от макарон и бросил на Леона короткий испытующий взгляд. По-видимому, где-то в глубине Макрицкого жил викинг: северный собрат что-то сказал своей невозмутимой подруге и улыбнулся Леону так, словно признал в нем давно утерянного родича.
«Только компании мне не хватало, — устало подумал тот. — Напиваться с норвежцами… или они шведы? Веселое дело! Потом придется тащить их обоих наверх…»
Его опасения не оправдались. Официант принес пухлую глиняную чашку кофе и крохотный графинчик с коньяком. Туристы продолжали неторопливо перерабатывать дары итальянской макаронной промышленности; Леон пропустил рюмку и неожиданно вспомнил: Big Aррlе, ресторан где-то вокруг Бродвея, коньяк и странная девушка, которая его в этот ресторан притащила.
— Н-да, — сказал Леон, доставая из кармана пиджака свой телефон.
В далеком Киеве взяла трубку одна из младших сестер.
— Ку-ку, Лялька. Как у нас там?
— Ой, — обрадовалась она, — Ле! Ты откуда?
— Я сейчас в Риме. Тут тепло так… слушай, Ля, сделай доброе дело: поднимись ко мне, нарой в шкафу мою парадную шинель и пошарь хорошенько по карманам. Там должна быть карточка, что-то вроде визитки, поняла?
Сестрица припустила вверх по лестнице. Леон услышал, как открылась дверь его спальни, потом — как скрипит старый стенной шкаф.
— Да… вот… тут что-то вроде «Ясмин» какой-то, а фамилия… сейчас…
— Не надо фамилии, там должен быть код, да?
Несколько минут Леон задумчиво рассматривал номер, светящийся на табло телефона — он ввел его в память, а потом снова вернулся к кофе.
«Будет, наверное, здорово, — размышлял Макрицкий, — повстречаться и с представительницей противоположной стороны… ха. Интересно, она знает, кем и для чего все это придумано? А может, она даже в курсе, кто эту акцию финансирует?»
Последняя мысль заставила Леона рассмеяться. Викингесса у окна медленно подняла голову, безо всякого выражения оглядела его и что-то сказала своему спутнику. Тот лениво дернул плечом. Леон отвел взгляд, налил себе коньяку и неожиданно принял решение.
— Да?.. — ответил ему спокойный, как всегда уверенный голос Жасмин.
— Привет… — на несколько секунд Леон растерялся; ему не сразу удалось подобрать слова. — Это Леон, астронавт… помнишь, мы недавно познакомились в Нью-Йорке? Ты где сейчас?
— Я? — она, казалось, совершенно не удивилась неожиданному звонку. — Я сейчас в Риме. А ты?
— Вот удивительно… я хочу сказать, удивительное совпадение! Я тоже здесь… у меня, в общем, отпуск. Послушай, может быть, мы могли бы как-нибудь встретиться?
— Конечно, я буду очень рада. Ты сегодня свободен?
— Как ветер. А ты?..
— Вот и хорошо.
Она назвала адрес, где-то недалеко от его отеля, в путанице Старого Рима. Леон поглядел на часы и подозвал официанта.
— Вызовите мне, пожалуйста, такси.
Поднявшись в номер, Макрицкий нервно распахнул кофр и пожалел, что не взял с собой ни одного по-настоящему респектабельного костюма. Разумеется, весь его штатский гардероб значительно выбивался из ресурсов обычного украинского капитана, но сейчас ему этого было мало, а искать здесь, в вечернем Риме, роскошные салоны готового платья, он не успевал никак.
— Пацан, — сказал он сам себе, завязывая перед зеркалом свой самый дорогой галстук.
Еще раз глянув на часы, Леон бегом спустился вниз. Такси уже ждало его перед отелем.
— Отвезите меня в такое место, где я мог бы купить цветы для молодой синьорины… — попросил он водителя. — Ну, и еще что-нибудь — вы понимаете?
Таксист окинул его коротким, очень профессиональным взглядом, прикидывая финансовый уровень заезжего клиента, и уверенно кивнул головой.
— Синьор останется доволен. Сколько у нас времени?
— Не очень много…
Приземистый желтый «Фиат» резво сорвался с места, чтобы через минуту влиться в никогда не стихающий поток автомобилей, движущихся по виа Фори Империале.
— Синьор останется доволен. Сколько у нас времени?
— Не очень много…
Приземистый желтый «Фиат» резво сорвался с места, чтобы через минуту влиться в никогда не стихающий поток автомобилей, движущихся по виа Фори Империале. Вокруг Леона бурлил, переливаясь, забытый им сказочный хаос вечерних огней огромного мегаполиса, и у астронавта вдруг перехватило дух. Он сидел на заднем диване, нервно теребя жемчужную запонку, а там, за тонированными окнами кара, сверкала беспечная суета миллионов людей. Мало кто из них мог представить себе, что такое год, проведенный внутри железной коробки, за ничтожно тонкими стенками которой таится страшная в своей неизбежности смерть. Слегка подавленный увиденным, Леон не сразу заметил, как шофер нырнул в правый ряд и сбросил скорость, выискивая место для парковки.
— Вас подождать? — спросил он.
— А? — Не понял Леон. — Подождать? Ах, ну да, я был бы вам очень обязан…
В машину он вернулся буквально через три минуты — молоденькие девушки, заслышав магическую фразу «мне безразлично, сколько это будет стоить», порхали вокруг спешащего клиента, как мотыльки. Леон не без труда впихнул на переднее сиденье высокую корзину с орхидеей, бросил рядом с собой коробку, скрывавшую под розовым шелком изящный вечерний набор: духи, шампанское, сладости и что-то там еще («мода ж у них тут, прости Господи!»), и скомандовал водителю, куда ехать.
Насчет расстояния Макрицкий ошибся: таксист довольно долго петлял по ярко освещенным рекламой улицам. По названному Жасмин адресу оказался сорокалетней давности отель, упиравшийся стале-стеклянным шпилем в желтое от городского света небо. Девушка ждала его в холле.
— Я только что спустилась, — сказала она вместо приветствия. — Не думала, что ты так быстро… о Боже, а это еще что?
— Это тебе, — сообщил Леон, ощущая, как его щеки заливает краска.
Жасмин округлила глаза.
— Ты миллиардер?
— Да… а что? У нас так принято… не могу же я приходить к молодой женщине с пустыми руками.
— Давай это все мне. Черт, мои друзья будут удивлены… ничего себе!..
— У тебя там друзья? — растерялся Леон. — Так я, наверное, не вовремя?
— Вовремя, вовремя. Пойдем, тебе будет интересно.
Все еще теряясь, Леон прошел за девушкой к лифту. Номер Жасмин располагался на одном из последних этажей. Подходя к двери, Макрицкий расслышал слабый гул нескольких голосов, и уверился в том, что визит не совсем уместен.
«Могла бы, черт, и отказать!» — недовольно подумал он.
— Заходи, — Жасмин распахнула перед ним дверь, и Леон нерешительно просунулся в холл.
Голоса доносились из гостиной, причем несколько человек, перебивая друг друга, яростно тараторили на нескольких языках сразу.
— Давай-давай, — подтолкнула его Жасмин. — Знакомьтесь, ребята, это капитан Макрицки из Украины. Тот самый, единственный спасшийся с «Галилео» в Поясе.
Гостиная здесь была просторная, намного больше, чем у него самого, и, конечно, обустроенная в аскетическом стиле последних лет. Кроме мощной информационной техники, в полукруглом помещении присутствовала лишь стойка, за которой поблескивал бутылками нехилый бар, и несколько кресел-трансформеров.
Нас стенах слабо светились малозаметные бра. Удивленно улыбаясь, в полумраке Леон разглядел семерых молодых парней и пару девушек, причем на одной из них была синяя форма кадета французской Академии Космоса.
— Очень рад, — произнес Леон по-английски.
