— Практического? — остро прищурившись, переспросил Мельник.
— Н-да… именно практического. Реально в наше поле зрения попадали только те фигуры, которые переходили на уровень номер два — группы людей, не связанных между собой местом учебы или работы. Здесь мы встречаем куда более политизированные группы, объединяемые определенными зачатками иерархии: в отличие от шумных студентов, эти уже имеют достаточно четкую структуру с вождями и идеологами. Такие, небольшие сами по себе, группки, сливаясь в достаточно массивные бригады, уже выходят на улицы с плакатами. На этом уровне, собственно, и начинается наша работа.
— Агентурная? — в голосе Мельника Леону почудилось легкое презрение.
— И агентурная тоже, господин подполковник, — Артюхин, совершенно не заметив укола, даже слегка поклонился в сторону Антона. — Но в первую очередь мы анализировали их публичную, так сказать, деятельность. Надо сказать, что подобные объединения отнюдь не скрывают своих устремлений, весьма широко декларируя их в сетях. Важно было четко определиться, где заканчивается треп, и начинается что-либо серьезное. Я честно скажу — работали мы тут мало. Наше начальство традиционно увлечено левыми и экологическими экстремистами, а вот на подобную публику ресурсов выделялось очень мало. До последнего времени, конечно.
«Ну, а как же, — подумал Леон, глядя, как Мельник кривит губы и начинает уже перебирать пальцами листы в верхней папке из сегодняшней коллекции, — разумеется, левые, с их акциями на федеральных трассах, для России-матушки куда как опаснее, чем сумасшедшие с бомбой.
Все как всегда — война уже идет, а мы к ней все еще не готовы».
— И тем не менее, — уверенно продолжал Артюхин, — кое-что у нас было. Я не решился бы преувеличивать опасность, однако же две — не самые заметные, кстати — группы сумели привлечь наше внимание настолько, что ими занялись всерьез. Прежде всего потому, — капитан вдруг стрельнул глазами в сторону Леона, — что за ними стояли бывшие астронавты.
Мельник мгновенно убрал руку от папки.
— Вот как? И вы можете назвать имена?
— Разумеется, но я все же продолжу. Вскоре мы выяснили, что обе эти группы не только тесно связаны между собой, но еще и поддерживают контакт с аналогичными структурами в Европе. И там тоже замешаны люди из международных исследовательских экипажей.
— Вы уведомили о своем открытии европейских коллег?
— В Европе ситуация оказалась намного сложнее, чем мы предполагали. Нам удалось выявить лишь несколько фигур, причем все они показались нам довольно необычными.
— Чем, капитан?
— Тем, что в служебных досье этих людей существуют довольно длительные провалы, то есть все они в то или иное время принимали участие в глубоко секретных проектах европейских структур. Разумеется, вы прекрасно понимаете, что ни о каких задушевных беседах с этими людьми не могло бы и речи. Кстати, одно я могу сказать почти наверняка — к пресловутым «Воинам Земли» они не имеют ни малейшего отношения. «Воины» — просто группка ультрарадикалов, где-то добывшая большие деньги.
— Значит, — спросил Леон, — вы тоже считаете, что взрыв в «Альгамбре» — дело рук мелкой банды отморозков?
— За деньги можно все, пан майор — отозвался Артюхин. — А в том, что у «Воинов» хватило бы духу провернуть подобную акцию, французские психологи не сомневаются.
— То-то они их до сих пор ищут, — буркнул Мельник. — Давайте-ка начистоту, капитан: вы считаете, что с этим делом что-то не так?
— Что-то не так, это мягко сказано, — вздохнул фээсбэшник. — Мои старшие коллеги считают, что дело это совсем тухлое, и стоит нам его чуть-чуть ковырнуть, как нас… остановят.
— Понятно. Да. Уровень конфликта и впрямь может оказаться запредельно высоким. Но все же… признаться, вы заинтриговали меня упоминанием об астронавтах. Мы можем посмотреть на тех, кто у вас сейчас в разработке?
— Я могу представить вас агенту. Он достаточно хорошо осведомлен обо всем, что происходило в этих группировках последние два года.
— То есть пока еще вы никого не взяли?
— На каком основании, господин подполковник? Чрезвычайного положения в России никто не вводил, так что же мы им инкриминируем? Частые поездки в Евросоюз? Знакомство с почтенными налогоплательщиками, отдавшими лучшие годы Роскосмосу?
— Верно… где мы можем встретиться с ним?
— Когда вам нужно?
— Прямо сейчас.
— Вы чем-то встревожены, господин подполковник?
— Потом… итак — когда, где?
Артюхин молча достал из-под рубашки пластинку коннектера и набрал какой-то шифр.
— Семена, — потребовал он.
Дальнейшая его речь осталась непонятой присутствующими, так как капитан явно пользовался набором кодовых фраз, не имеющих, на первый взгляд решительно никакого смысла — причем говорил он куда меньше, чем слушал.
— Семена, — потребовал он.
Дальнейшая его речь осталась непонятой присутствующими, так как капитан явно пользовался набором кодовых фраз, не имеющих, на первый взгляд решительно никакого смысла — причем говорил он куда меньше, чем слушал. В конце концов представитель ФСБ отключился от эфирной линии и тряхнул головой:
— Через час, в центре. Тут недалеко, мы можем пройтись пешком.
Мельник вопросительно посмотрел на Коровина, и генерал согласно кивнул.
— Потом по графику.
— Хорошо… — Антон поднялся со стула, аккуратно отодвинул свои папки в сторону шефа, многозначительно постучал по ним пальцем (Коровин снова кивнул и забрал папки на свой стол), и повернулся к Артюхину: — Есть предложение зайти куда-нибудь на перекус, а то нашу столовку мой желудок не очень-то жалует. Время, я так понял, у нас есть?
— Время есть, — охотно согласился капитан.
Уверенно лавируя в суетливом лабиринте переулков, он вскоре привел друзей на какую-то совершенно незнакомую Леону улочку и остановился перед довольно скромной вывеской «Ивановы блины». Макрицкий похлопал глазами — улица была застроена десяти-двенадцатиэтажными жилыми домами, копирующими стилистику середины двадцатого века, на аккуратных паркингах стояли автомобили престижных марок, и главное, отсутствовала неизбежная гудящая толпа, от которой в Москве у него начинала болеть голова.
— Здесь недорого, — сообщил Артюхин. — И кормежка приличная.
Мельник молча пожал плечами и первым шагнул вниз по лестнице.
В небольшом зальчике, стильно отделанном панелями под дерево, было сумрачно и прохладно. Посетителей насчитывалось всего лишь трое: худощавый старик с чашечкой кофе и сигарой, да две молоденькие девушки, по виду из небедных студенток. Подойдя к автомату, Леон не без удивления разглядел на табло весьма нескромное по размерам меню. Заказав себе рис с курицей под карри и чашку кофе, он мазнул кредиткой и обернулся к Мельнику:
— Ты столик выбрал?
— Ну пусть будет вот тот, в углу, — безразлично зевнул Антон. — Номер восемь.
Леон нажал крупную красную кнопку с номером стола и отошел в сторону. Одна из девушек бросила на него заинтересованный взгляд, заставив Макрицкого досадливо поморщиться — сегодня Леон не стал одевать форму, приехав на службу в несколько затрапезном виде.
Едва он уселся на довольно грубый, сработанный «а-ля рюсс» стул, в середине столика отверзся люк, из которого выехал его заказ. Раздался требовательный писк. Леон довольно редко посещал заведения с таким классом обслуживания, поэтому он не сразу понял, что надо делать — и лишь когда писк повторился, а джентльмен с сигарой неодобрительно покачал головой, майор Макрицкий наконец догадался придвинуть к себе тонкий пластиковый подносик.
