— Тьфу, черт, — прошипел Леон, смущенно озираясь в поисках коллег, — прям как на вокзале.
Хотя поездами, надо сказать, он ездил всего лишь два раза в жизни, и оба раза это были гранд-экспрессы, пассажиры которых проходили на перрон не общим залом, а через особую зону, в которой автоматизированных кафе не могло быть по определению.
Артюхин и Мельник уселись за стол одновременно.
— Здесь действительно тихо, — заметил подполковник, снимая с лифта свой поднос.
— Правда, по вечерам тут работает ментура, — едва слышно хихикнул Артюхин.
— Здесь действительно тихо, — заметил подполковник, снимая с лифта свой поднос.
— Правда, по вечерам тут работает ментура, — едва слышно хихикнул Артюхин.
— Так тут?.. — и Мельник, скривившись, поднес к уху ладонь.
— Не-е, прослушки нет, это мы много раз проверяли. Просто они тут часто с агентурой встречаются. А днем — никого почти. Да сами видите.
— А вам-то до этого что?
— А были случаи, когда «певцы» напересечку попадали.
— То есть и туда и сюда?
— Ага. Двустволки, в общем. Не так чтоб часто, но бывает. Кстати, господа, — Артюхин аккуратно распаковал пакетик с серебристой вилочкой и поднял на Мельника хитроватые глаза, — я тут при генерале переспрашивать не стал, но все-таки, если честно — вы и впрямь так из-за астронавтов взволновались? То есть — по вашей линии?
— Вроде ж не дурак парень, — вздохнул в ответ Антон, — а спрашиваешь… хочешь правду знать? У нас этих самых линий — да завались. Какая тебе нужна? Ты хоть понимаешь, что работая возле нас, можешь случайно наслушаться такого, что потом до конца жизни под грифом трястись будешь? А ведь наслушаешься! Не повезло тебе, Николай, вот что я тебе скажу. Человек знающий к нашей лавочке на сто кэмэ не подъедет — потому, поди и сунули старики тебя, молодого.
— А и так под грифами хожу, — ответил Артюхин и невозмутимо принялся за котлету. — А ваши зеленые человечки — одной подпиской больше, одной меньше. Какая разница.
— Да есть разница, — проворчал Мельник. — Потом поймешь. Пока одно тебе скажу: спрашивай поменьше, чтоб мне отвечать не приходилось. Согласен?
— Вполне. А на ваши вопросы мне тоже отвечать поменьше?
— Логично, — хохотнул Мельник. — Ладно, Коля-Николай, будем считать, что договорились. Что надо будет по делу — все объясню и даже покажу. А из любопытства лучше меня не провоцируй. Идет?
— Ели б вы, что ли, — буркнул Леон, все еще злясь на себя за нелепость с автоматом раздачи, — а то остынет.
Мельник посмотрел на него с искренним недоумением, но все же предпочел промолчать.
* * *
Выйдя на Цветной бульвар, Артюхин остановился и завертел головой, высматривая что-то.
— Ага, вот они, — буркнул он и коротко махнул рукой, указывая на приземистый черный мини-лайнер с наглухо затонированными окнами.
Мельник невозмутимо пожал плечами и первым залез в темный салон. Рядом с ним на кремовый кожаный диван уселся Макрицкий, сбоку — Артюхин. Едва он задвинул за собой дверцу, автобус плавно тронулся с места. Они сидели в довольно тесном отсеке, отделанном дорогими породами дерева: как сразу понял Леон, агент находился за переборкой.
— Вы можете говорить, — сообщил Артюхин, выдвигая из дверной панели хромированную пепельницу.
— Вопросов у меня на данный момент всего несколько, — монотонно заговорил Мельник. — Первый из них: приходилось ли вам слышать — от ваших непосредственных руководителей, либо же от бывших астронавтов, покровительствующих вашей организации, о корпорации «Селена-интерсервис»?
— Нет, никогда, — ответил ему бесплотный женский голос.
— Никаких упоминаний, даже косвенных? Вспомните, пожалуйста.
— Нет, никаких.
Мельник чуть двинул бровью.
— Связь с европейскими группами была односторонней?
— Нет, некоторые их представители приезжали в Москву и Санкт-Петербург.
— Они привозили деньги?
— Только один раз. Из Франции приезжал некий мьсе Сезар, он привез чек на довольно крупную сумму, но на какую точно — мне не известно.
— Мьсе Сезар — финансист?
— Он похож на старого астронавта.
— Так… — Мельник досадливо боднул головой, очевидно, ответы агентессы его пока не устраивали. — Кому-либо из руководства группы случалось вылетать на Луну?
— При мне — никогда. Возможно, раньше, но лично я о таких полетах не слышала.
— Разговор окончен, — заявил Мельник. — Николай, вы выяснили, о каком французском эмиссаре идет речь?
— Мы проработали этот вопрос по максимуму, — вздохнул капитан. — Беда в том, что она видела его мельком, всего несколько секунд. Разумеется, был составлен фоторобот — но…
— Что — но? — прищурился Антон. — Что вы замолчали?
— Таковой не пересекал границу Российской Федерации.
— Прикажите остановить машину. Не сочтите за хамство, капитан, но сейчас мы должны расстаться. Будьте любезны, пришлите нам сегодня же, желательно еще до вечера, все доступные материалы по делу. Пошли, Леон.
— Что это с тобой сегодня? — спросил Макрицкий, когда черный автобус оторвался от тротуара и с глухим воем турбины влился в поток автомобилей. — Ты прямо какой-то сам не свой. Что ты молчишь?
— А то, — зашипел в ответ Антон, кусая незажженную сигарету, — что вместо юных террористов мы с тобой налетели на гоп-компанию очень серьезных мошенников, работающую, как я понимаю, в международных масштабах.
— Ты в этом уверен?
— Пока не до конца, и дай бог, чтобы я ошибался. Артюхин не представляет себе, какой материал ему подсунули для передачи нам с Коровиным. А вот его начальство — очень возможно, что да. И это либо жуткая подстава Коровина, либо очередной эпизод межклановой войны в Роскомосе. Сейчас мы приедем в контору, и ты посмотришь на лица этих «заслуженных астронавтов», о которых толковал нам несчастный коллега Николаша.
— А причем тут «Селена»?
— Да при том, что это единственная четко установленная лавочка, перечислявшая деньги на развитие так называемых «проектов студенческой интеграции», причем установили-то ее только потому, что она действовала почти что в открытую, через совершенно безобидные университетские фонды. И не слышать о ней наша информаторша просто не могла. Точнее, не могла бы — если бы мы действительно имели дело с радикальной молодежной группировкой. В данном же случае ее шарашка — это просто прикрытие, хотя, должен признать, довольно остроумное. А ФСБ сознательно слила нам тухляк. Мы сейчас начнем возиться с этой публикой, влезем туда по самую задницу, а потом кто-то обвинит Коровина… или мы просто окажемся «прокладкой» между двумя противоборствующими сторонами.
— Я пока ничего не понимаю.
— Поймешь! Поехали в контору.
Артюхин оказался парнем расторопным и исполнительным — пока Леон с Мельником добирались до своего офиса, он успел отдать необходимые распоряжения и довольно увесистый пакет файлов уже висел на служебном сервере возглавляемого Мельником отдела. Антон вытащил из кофейного автомата две глиняные кружки с мокко (автомат в его кабинете был специально перенастроен на богатырские порции), достал початую бутылку богарского бренди и принялся разбираться с документами.
— Ага, — довольно буркнул он через некоторое время, — ну вот они, касатики. Иди сюда, полюбуйся. Узнаешь?
Леон подошел к его столу и встал справа от Антона, так, чтобы видеть голографический дисплей.
