Леон опрокинул в себя рюмку ледяной водки, занюхал рукавом пиджака и полез в карман за сигаретами.
— Никогда не привыкну к твоей привычке не закусывать после первой. У нас так как-то не принято.
— Знаю, знаю, — Мельник опустился в кресло и протянул руку к брошенной на столик пачке. — Вам бы все сальца, да с лучком. Эх, все-таки люблю я Украину!
Он бесстрашно сунул ладонь в камин, дождался, пока сигарета чуть затлеет, и принялся раскуривать ее, поглядывая на Леона сквозь дым хитрыми смеющимися глазами.
— Наверное, отец опять уговаривал тебя уволиться на шарик?
Макрицкий повертел в пальцах свою рюмку.
— На этот раз он был не таким упорным, как раньше.
— Это правильно…
Мельник не договорил: в зале появилась Марина с подносом, на котором лежало пересыпанное травками мясо. Леон деловито втянул носом восхитительный аромат и привычным движением свернул пробку с «Гетьмана». Мельник подождал, пока жена принесет салаты, поднял рюмку:
— В космосе сейчас интересно… За то, чтобы мы всегда возвращались!
Жмурясь от удовольствия, Леон вдруг подумал, что Антон, и без того не отличавшийся простодушием, сегодня выглядит откровенным хитрецом. Вновь всплыла мысль, посетившая его в аэропорту: возможно, Мельник знает гораздо больше, чем говорит? Может, именно потому он и звонил Макрицким в Киев, намекая на свое желание повидаться с Леоном?..
— Пинкас уже решил, куда тебя отправить?
— Наверное, на луны Нептуна, — пожал плечами Леон. — Там заканчивают новый комплекс — большой орбитал и станцию на Тритоне. Все новое, персонал только набирают. Вот там действительно интересно.
Мельник задумчиво покачал головой. Словно в ответ, в камине громко треснуло какое-то поленце.
— Может быть, может быть… — промычал он, не поднимая глаз. — А тебе еще не предлагали работать на Евроагентство?
— На Евро? — Леон не сразу понял, что Антон имеет в виду.
— Да, на Евро… — Мельник выпрямился в кресле, и внимательно посмотрел на Макрицкого. — Мы, Украина и Евро подписали некий секретный протокол. Я говорю тебе об этом совершенно спокойно, потому что ты так или иначе узнаешь все сам. По-другому и быть не может… Знаешь, что про тебя говорят? Самый опытный среди молодых — вот так, и не иначе. Следовательно, тебя привлекут… не сегодня, так завтра.
— Привлекут — к чему? — спросил Леон, заранее зная, что тот скажет.
Антон помедлил с ответом. Пока он наливал ему водку, Леон старался подавить предательски сдавивший грудь холодок. Он догадывался о том, что рано или поздно будет допущен до высших тайн, но все же не думал, что это произойдет так скоро. Подозрения относительно осведомленности Мельника переросли в уверенность. Они все все знали, эти суки, и теперь они хотят доподлинно выяснить, что же мог видеть несчастный капитан Макрицкий, старший пилот погибшего «Галилео».
Они все все знали, эти суки, и теперь они хотят доподлинно выяснить, что же мог видеть несчастный капитан Макрицкий, старший пилот погибшего «Галилео». Знали… но, черт, побери, что?
— Среди нас, простых пилотяг, это называлось «Зеленой Книгой», — негромко усмехнулся Мельник. — Название древнее, легендарное, — когда-то такой проект действительно существовал, но сейчас все это кино выглядит не совсем так, как все думают.
— А думают — как? — осторожно поинтересовался Леон.
Мельник поморщился.
— Ты слишком много летаешь… Я сказал бы так: в нашей службе работают люди, одержимые сомнениями. Причем сомнения стали возникать относительно недавно. После подписания Кодекса мы целые десятилетия свято верили в то, что нам внушали высоколобые умники, общавшиеся с нашими «старшими братиками». Сейчас верить перестали. Нет, большинство-то верит по-прежнему, несмотря на все явные и скрытые несуразицы… а мы сомневаемся.
— Понятно, — принужденно рассмеялся Макрицкий, — ты поварился в Европах и стал ярым антихремберитом. По-моему, сейчас там это очень модно.
Голос Мельника неожиданно стал жестким.
— Не валяй дурака, — произнес он. — Мы взрослые люди, и ты прекрасно понимаешь, что я не могу быть подвержен каким-то модам: европейским, азиатским или что у нас там еще… я занимаюсь серьезными вещами. Если бы я держал тебя за дурика, мы бы сейчас обсуждали погоду в Киеве или девок во Флориде. Давай-ка, рванем по-маленькой…
Леон послушно выпил, засунул в рот кусок мяса и принялся жевать, почти не ощущая вкуса — все его мысли были заняты словами Антона.
Когда-то он даже мечтал об этом! Мечтал стать одним из тех немногих, что негласно контролируют все связи с не слишком приветливыми Старшими, одним из тех, кто знает гораздо больше, чем самые дотошные репортеры-расследователи: он слышал о существовании «Зеленой Книги» с детства, так как кое-какая информация все же просачивалась сквози щели в ее истлевшем за столетие переплете. Сейчас, однако, ему было едва ли не страшно. В космосе много и охотно судачили о том, что земные правительства скрывают от своих граждан большую часть правды. Соответственно, эта скрытая правда несла на себе определенный налет ужаса — запретного, а потому сладкого, но все же пугающего, пугающего до дрожи…
— Расслабился? — вдруг спросил Антон. — Ну, теперь давай серьезно. Я очень хотел поговорить с тобой «за жизнь», и не только по указанию начальства. За нашу с тобой жизнь, ты меня понимаешь? Ты знаешь, кто меня убил?
— К-как?!
— Вот так, вот так… я выжил благодаря чистой случайности. Мы наткнулись на зонд! Причем этот зонд принадлежал не Старшим. По крайней мере, эксперты сказали, что никогда не видели подобной конструкции. Ты знаешь, что в большинстве случаев мы уже хорошо представляем себе, как работает их машинерия? Да, вне зависимости от расы… а тут — хрен тебе собачий. Абсолютная чертовщина, непонятные физические принципы, и вообще, такой набор, что закачаешься. Мы даже не знаем, зонд это или бомба.
— После этого ты оказался в «Зеленой Книге»?
— Я не раздумывал, Лео. Сразу, как только позвали…
— Моя авария тоже имеет какое-то отношение к этому?
Мельник посмотрел на Леона с нескрываемым удивлением, и тот в очередной раз усомнился в его компетенции относительно загадочной станции и, вероятно — цели полета «Галилео».
— Нет… тебя пока никто не списывает. Насколько я знаю, ты здоров как дуб, аж странно становится. Да суть-то сейчас не в этом, Лео. Я не могу «вербовать» тебя в полном смысле этого слова, потому что мы пока еще служим под разными флагами, и кто бы меня на такое уполномочил?..
— Это предварительный разговор? — коротко усмехнулся Макрицкий.
Мельнику его усмешка показалась оскалом.
— Что-то вроде того. Дело тут в том, что после нашего зонда в Системе стали происходить весьма странные вещи. Первая информация поступила от «Графа Цеппелина». В то время мы уже додумались вводить в состав каждого дальнего экипажа по одному своему человеку для обработки информации.
— Кто «обрабатывал» ее у меня? — перебил его Леон.
— Лейтенант Ковач. Ты удивлен? По-моему, ты должен был хорошо ее знать. Я не в курсе, какие установки давались ей конкретно на этот полет, но точно знаю, что она имела полномочия сместить командира… в случае нежелательной встречи.
Леон медленно провел рукой по взмокшему лбу. Люси, милая моя… и все это время ты морочила мне мозги, притворяясь молоденькой и неопытной девчонкой! Как, интересно, выглядит твой истинный послужной списочек, а? Впрочем, о чем это я. Хотела встретиться — вот и встретилась. Наверное, тебе с ними весело.
