Король драконов

Король драконов

Автор: Константин Павлов

Жанр: Фэнтези

Год: 2008 год

Константин Павлов. Король драконов

Глава первая О ВРЕДЕ ЛЮБОПЫТСТВА

— Уйди! Отстань! Убью! Съем! Испепелю! — услышала я откуда-то спереди невнятный голос. В ответ звякнул колокольчик, что-то замычало, стукнуло, и угрозы тут же сменились плаксивым: — Ну уйди от меня, хорошая, славная. Я тебе травы вкусной дам, только отстань!

На обычное «убью-ограблю» происходящее походило мало. Если, конечно, особо коварные и хитрые бандиты не заманивали так глупых любопытных девиц. Всегда хотела поглядеть на особо коварных бандитов. Мышак охотно перешел с ленивой рыси на такой же ленивый шаг, я выпрямилась в седле, прислушиваясь к крикам и сжимая рукоять меча.

— Укушу! Помогите! — Ага, крики шли уже сбоку, из придорожных зарослей.

— Фырр?! — поразился Мышак, когда я решительно потянула правый повод и направила на стену из кустов. Бродить по зарослям он не любил. Мышак затопал на месте, возмущенно заржал, взбрыкнул и даже попробовал кусаться. В ответ я стукнула его пару раз пятками, дернула за ухо и — победила. Кусты с треском расступились перед нами. Увернувшись от первого десятка нацеленных на мою прическу веток, я сдалась и пошла пешком, почти волоча непокорное средство передвижения за собой. Угрозы, мольбы, обещания шли непрерывным потоком, работая отличным маяком и неуклонно приближаясь. Впереди мелькнул просвет. Поляна.

Самая обычная поляна посреди леса. Место, на котором вовсю зеленеет не забитая тенью трава, красуются и пахнут разнообразные цветочки и почему-то не растут деревья. Только одна-единственная упрямая рябина высилась почти в центре. И именно вокруг нее происходило самое интересное. Ведь там была еще корова!

Ну да, корова, рыжая буренка с белым пятном на боку и боталом на шее. Почитай, в каждом селе таких десятки. Только вот эта вела себя довольно странно. Встав на задние ноги, она оперлась копытами на рябину и явно пыталась дотянуться до чего-то в листве. Не достала. Опустилась на четыре, обиженно мыкнула и коротко боднула дерево. С рябины в ответ посыпались листья и проклятия. Говорящее дерево? Интересно. Корова постояла в задумчивости, переступила, пошла вокруг рябины и вдруг толкнула плечом. Дерево вновь задрожало и заругалось.

— Кыш! Брысь! Пшла! — вступила я в игру и начала наступление. Корова заметила меня не сразу, дерево ей было гораздо интересней. Пришлось вооружиться веткой и заявить о себе порешительней. Мышак предательски наблюдал со стороны, как его хозяйка бьется со зверем раз в десять тяжелее и сильнее. Зверь, правда, со мной не бился совершенно, а продолжал кружить вокруг рябины и что-то замышлять. Я гонялась следом, лупила веткой и ругалась. Дерево радостно меня поддерживало. Наверно, замышлять в такой нервной обстановке было сложно, и кругов десять спустя корова сдалась. Мыкнув и лягнув дерево на прощание, она величественно пошла от рябины и с шорохом скрылась в кустах. На поляне остались я, Мышак и дерево. И наступила тишина. Я выжидающе глядела на рябину.

— Ну скажи хоть что-нибудь! — не выдержала я первой.

— Благодарю за избавление от чудовища, смертный, — чуть пошуршав ветками, донеслось из гущи листвы. — Оно застало меня врасплох, во время сна. И худо бы мне пришлось без твоего участия.

— Ух ты, так вы еще и спите? А почему днем? А сны вам снятся? А ходить умеете? — быстро высыпала я ворох вопросов.

— Конечно, ходить мы умеем, — с некоторой обидой прозвучало в ответ, — И не только. Издревле мой народ правит в небесах.

— Так ты сюда прилетело? — потрясенно уточнила я. Летающее дерево — о таких не говорил даже старый Торгрим, а он всякого навидался!

— Да уж, прокатился на Третьем Дозорном Ветре, — невнятно подтвердили из кроны.

— А как ты летишь, машешь всеми листьями сразу? И все такое умеют или только рябины? Или даже они — через одного? — Мне совершенно не терпелось узнать как можно больше о таинственном древесном народе.

— Да какие листья! Какие рябины! Не забывайся, смертный, или мера моего гнева… Ой! Ой! Ай! — В самой гуще листьев что-то явственно захрустело, завозилось, и, цепляясь и обламывая ветки, на траву оттуда с треском выпало что-то зеленое и длиннохвостое, — Ай! — завершило оно голосом рябины.

— А, все-таки не дерево, — разочарованно вздохнула я. — Ну и что ты такое?

— Дракон! — вместо ответа остерегло оно.

— Где?! — Я перекатилась вбок с разворотом и выхватила меч. За спиной был только Мышак. Тишина. Ни одного бронированного огнедышащего чудовища. — Дурацкие у тебя шуточки, — пробурчала я, поворачиваясь к зеленому нечто.

— Дракон, — повторило оно, горделиво выпрямившись. — Трепещи от невиданной милости, смертный, ибо с тобой говорит один из владык мира.

— Э-э-э, ты себя ни с чем не путаешь? — решила я уточнить после хорошего осмотра. Увиденное больше напоминало ощипанного зеленого петуха с обвисшим гребнем по всей спине, куцыми крыльями, длинным хвостом и змеиной пастыо вместо клюва. Только размером все это было с козу.

— Да как ты смеешь! Испепелю! Убью! Сожгу! Кхе-кхе! — Оно яростно выпучило небесно-синий глаз и раскрыло пасть. Оттуда вырвалось жиденькое облачко, вроде выдоха на морозе.

— Ухты! — Я в восторге захлопала в ладоши. — А еще что-нибудь умеешь?

— Пожалуй, я заберу у тебя рассудок, — передумало это чудо, встало на задние лапы — ага, у него действительно были еще и передние, значит, все-таки не петух, — и тут же начало замогильным голосом: — Смотри мне в глаза и повторяй, смертный!

Его глаз стал темно-зеленым.

— Смертная, — поправила я, делая шаг вбок.

— Не отвлекайся, смотри в глаза, покорись их силе и повторяй!

— В какой из глаз, левый или правый? — решила я уточнить, окончательно сдавшись. Расположенные опять же по-куриному, по бокам головы, вдвоем на обозрение они представать упрямо не хотели.

— Неважно! Не вертись и просто повторяй! Ты — мой раб!

— Ты — мой раб.

— Нет, не так! — в очередной раз обиделось нечто. — Наоборот! Я — твой раб! Повторяй!

— Ты — мой раб.

— Тьфу ты, глупый смертный! Повтори за мной: сеггерэррето, орроуо, м'аэртис, — в очередной раз свирепо начало оно, но тут уже мне все это надоело.

— Слушай, как ты там себя называешь, я вообще-то тебя спасла, — прервала я его пылкую речь. — Хотя, знала бы, что ты такой грубиян, — оставила бы тебя корове!

— Да я бы и сам справился, я троих таких зараз растерзаю! — пылко начал говорить зеленый, но я уже повернулась к нему спиной и ухватила повод Мышака. На этом и закончилась бы, так и не начавшись, вся эта история, если бы в кустах что-то не звякнуло. Примерно как звякает ботало у коровы.

И через миг у меня на шее оказался трясущийся зеленый ошейник. Горячий и довольно тяжелый, следует признать. Мышак испуганно рванул повод и попятился. В результате я упала вперед и поехала коленями по земле.

— Спаси меня, добрая смертная, — умоляюще кричал ошейник. — Защити меня от этих рогатых чудовищ, и я подарю тебе сокровища мира!

— Прическа! Прическа! Стоять! Стой!

Конь продолжал пятиться, добавляя в эту сумятицу фырканье и топот.

— Спаси меня, добрая смертная, — умоляюще кричал ошейник. — Защити меня от этих рогатых чудовищ, и я подарю тебе сокровища мира!

— Прическа! Прическа! Стоять! Стой!

Конь продолжал пятиться, добавляя в эту сумятицу фырканье и топот. Пробороздив половину поляны, я догадалась наконец разжать руку.

— Ай! — сказала я, едва не ударившись о землю лицом.

— Уффф, — сказал ошейник и слетел с моей шеи.

Я медленно поднималась. Мышак с любопытством глядел на результат переполоха, но, встретившись со мной взглядом, попятился и скрылся в кустах. Иногда я умею все ясно сказать, не произнеся ни слова. Есть у меня такой талант. И зеленый тоже все понял и замолчал.

— Прическа.

Мышак подошел, как только я поманила пальцем. Быстро достала из сумки бронзовое блюдо, плеснула воды из чашки, произнесла заклинание, глянула на отражение. И застонала.

Прическа. От хитроумного творения лучшей мастерицы Ордена остались лишь глумливые остатки. Сплетение прядей и оттенков, переливающееся на солнце и сияющее в свете звезд, не боящееся ни воды, ни ветра и все равно заботливо укрытое накидкой на время пути, не существовало больше. А ведь, по легендам, об орденские прически не раз ломались мечи.

— Теперь я, пожалуй, верю, что ты дракон. Никто другой на такие разрушения не способен, — сказала я зеленому нытику. (Тот уткнулся в траву и л ишь боязливо косил оттуда изумрудным в этот раз глазом.) Я добыла из сумки гребень, поставила стоймя блюдо и вздохнула: — Так каким ветром сюда занесло дракона?

Тот недоверчиво встал из травы, все еще готовый броситься наутек, но больше опасающийся блуждающих в зарослях коров, а не меня.

Давай-давай, рассказывай, — поторопила я, активировав гребень и вонзив его в волосы. Первая прядьначала медленно, с усилием, поддаваться. У меня была уйма времени для выслушивания всякого рода историй. Появляться перед людьми в таком виде я все равно не могла.

Глава вторая О ЛЮБВИ К ИСКУССТВУ

Близость людского поселения угадать несложно. Страсть людей что-нибудь если не сломать, так поцарапать, проявляет себя обязательно. Тут с ними трудно равняться даже оркам. Те в худшем случае сожгут все, что горит, и нарисуют похабные руны на негорючем. Однообразно, скучно, без фантазии. А вот украсить разнохудожественными надписями скалу на высоте трех человеческих ростов, наломать веток с деревьев и увенчать вековую ель рваным сапогом — такую композицию может придумать и изобразить только мой народ. Да, крепка в людях любовь к искусству. И не мне за это их стыдить. Ведь не будь этой любви, не существовало бы и Ордена Пяти Дорог. Так что столичный Светлый Город возвестил о себе заранее. Расколотыми и поцарапанными валунами, развешанными где попало коровьими и козьими черепами, разбитыми телегами и осколками посуды. Отдельно и гордо высилась неизбежная парочка свалок, на которые свозят все — от дохлых собак и гнилой капусты до утративших силу амулетов и забродивших зелий, а потом страшно удивляются чему-нибудь зубастому, светящемуся и злобному, которое там заводится. Мышак прохлюпал по широкому мелкому разливу — тоже людскому детищу, не иначе. Только люди могли попытаться засыпать ручей камнями, вместо того чтобы бросить небольшой мостик. В общем, когда за очередным поворотом открылся вид на городскую стену с множеством поднимающихся дымков, я уже была к этому готова.

Остановилась ненадолго, поправила плащ и пустила Мышака медленным шагом. А за десять шагов до воро г сбросила с головы накидку. Предстояло первый раз явить миру мое недавнее творение, в котором я совсем не была уверена. Мою прическу.

Мышак в принципе от новой меня не шарахался.

Мою прическу.

Мышак в принципе от новой меня не шарахался. Зеленое чудовище оценило результат как «лучше, чем было». Так что для уверенности у меня были некоторые основания, если бы не зеркало. Да, зачем я глядела в зеркало? В работе с гребнем я никогда не была среди первых и давно с этим смирилась. С другой стороны, я и не пыталась восстановить десятисложное творение орденского мастера, просто соединила Вечерний Ветер с прядями Зеленой Росы. И вот настал момент показать результат людям. Первый отзыв не заставил себя ждать.

— Да хранят нас пресвятые отцы, последние дни наступают! — Стражник у ворот присел за разверну^2 тым щитом, уронив копье и скрестив в охранительном знаке руки. Только вытаращенные глаза из-под шлема сверкали. Я проехала мимо, тихо фыркнув. Одно хорошо: монету за вход он требовать не стал. Ну что ж, может, я наткнулась на самого нервного и мнительного человека во всем городе? Я стала с нетерпением ждать следующей встречи.

— …а то отдам тебя волколакам, — пыталась устрашить мальчика лет пяти молодая женщина. Тот лишь засмеялся. Не испугали его также орки, тролли, драконы и дедушка Мирлин с соседней улицы. Уже почти отчаявшаяся женщина остановила свой взгляд на мне. — Ну так вот, если не будешь есть перловую кашу, отдам тебя этой тете!

Я уже проехала мимо них и не узнала финала истории. Но начало было обнадеживающим. Лишь глянув на меня, недавний сорванец спрятался за маминой юбкой и уже оттуда взахлеб обещал чудеса послушания. «Что ж, из всего можно извлечь пользу», — подумала я, но все же мстительно стукнула кулаком один из притороченных к седлу мешков. Тот слабо трепыхнулся и взвизгнул в ответ.

— Поросенка на продажу везете, госпожа? — поинтересовался словоохотливый горожанин у дома.

— Нет, дракона изловила, на обед зажарю, — угрюмо ответила я, и не так уж соврала. Идея закусить этим негодяем сейчас не казалась особо странной. Да и в мешке сидел именно он.

Что делать, взяла я его с собой. Его глаза умели глядеть так жалобно, а сам он так трогательно хныкал… Может, это и была грозная и таинственная магия драконов?

История, рассказанная им, была незатейлива и запутанна. Запутанна, если верить во все его вранье, и проста, как ложка, если оставить одну правду.

А правда заключалась в трех вещах: для дракона он был удручающе молод, он потерялся вдали от дома и очень хотел домой вернуться. Про его юный возраст говорили несоразмерно толстые и короткие лапы при тонкой шее, бочкообразный живот и совершенно щенячий неуклюжий задор, не имеющий ничего общего с воспетой в легендах завораживающей драконьей грацией. Что потерялся и хочет вернуться, говорил он сам, да еще при этом хныкал. В подробностях же он безбожно путался и много врал. Во-первых, он сюда прилетел. Во-вторых, летать он не умеет напрочь.

В-третьих, он полетел первым из своего выводка. В-четвертых, его ищут. В-пятых, он — король драконьего племени Сияющих Пиками Лазурных Гор. И в-шестых, он король, и в-седьмых, и в-стотридцатьпервых.

Король… король… король… король… Он повторял это через слово и тут же становился чванливым, дерзким и невыносимо капризным. Мне ведь выпала высокая честь, оказывается, чему я и должна быть дико рада. Одна беседа его величества со смертным — уже небывалое событие, но ведь это еще не все свалившееся на меня счастье! Я ведь могла еще и сопроводить его королевское величество в его королевские земли и получить за это королевскую награду. И вообще, в его присутствии следует ложиться на брюхо и склонять голову! Как я дерзка! Как я смею! Да он меня сейчас испепелит! Каждый такой приступ я обрывала ударом мокрой тряпки, и беседа опять возвращалась в бо-лее-менее нормальное русло.

— Слушай, я еду в сторону гор, и до них примерно десять дней пути, — сказала я ему, когда он смолк после очередного шлепка влажной тканью, — Не знаю, какие там сияющие пики, но люди зовут эти горы Синими.

— Жалкие смертные могут запомнить лишь крохотную часть истинного имени, — фыркнул он в ответ, но тут же сменил тон, уловив грозное шевеление тряпки. — Где они, твои горы?

Я неопределенно махнула рукой в сторону севера.

— Да, они там — сияющие пики, пронзительно чистый воздух и облака, достойные лишь северных ветров! — подтвердил он и странно зашмыгал носом.

Я даже опустила гребень.

— Это же строка из баллады об Эльфийской Деве! Откуда ты ее знаешь?

— Гостил у нас один смертный менестрель, — признался дракончик. — Он и научил меня высокому людскому наречию, на котором монарху подобает общаться с жалкой чернью.

— Да, недолго ты здесь с такими речами продержишься, — подвела я итоги практичному воспитанию. — Так что же ты собираешься делать, Воротник?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34