Оскорбленный нашим произволом дракон, оглушительно воя, штопором ввинтился в небо.
— Валим отсюда, — прокашлял эльф. — Сейчас он вернется и изваяет пару скульптур в стекле.
— Почему в стекле? — удивилась я.
— Если он плюнет огнем, мало не покажется. Песок при такой температуре плавится. А то, что в процессе останется от нас, имеет все шансы увековечиться в монолите из стекла.
— Это как мошки в янтаре?
— Точно.
Мне, конечно, не чуждо чувство прекрасного, но увековечиваться столь оригинальным способом я не спешила. Мы дружно пришпорили ящериц. Все-таки жизнь дорога.
46
Через час мы с Арни пришли к кое-каким выводам.
Во-первых, что пустыня, похоже, не имеет конца и края. Во-вторых, мы успешно затерялись в бесконечных песках. В-третьих, понятия не имеем, как вернуться назад и найти своих спутников. И, в-четвертых, — уже темнеет. Словом, опять вляпалась. Сомнительным утешением служило только одно: на сей раз у меня была компания, видимо, для разнообразия. Пришлось искать место для ночлега. Хотя «искать» — сильно сказано. Уселись прямо там, где слезли с животных.
— Надо бы их стреножить, — вяло предложил эльф, не вставая с места.
Конечно, бедняга утомился после гонок. А я, надо полагать, не устала. Неприязненный взгляд в сторону хитроумного эльфа не произвел на последнего никакого впечатления. Вставать он не собирался. А я что, рыжая, что ли? Нетушки, не двинусь с места. Все равно веревки у нас нет.
Ящерицы спокойно разгуливали вокруг. Близко не подходили, но и убегать не спешили. Сумерки мягко спустились на горячий песок, ощутимо похолодало. Никогда не знала, что в пустыне ночью можно замерзнуть. Век живи — век учись. Может, это просто неправильная пустыня? А что, вполне возможно. Вместо верблюдов пески бороздят ящерицы, в песках дремлют драконы, а ночью зуб на зуб не попадает. Мы сидели и мрачно пялились друг на друга. Процесс затягивался. Еды и воды у нас не было. Не прихватили как-то. По всей вероятности, у нас все шансы скончаться от голода, жажды и холода, играя друг с другом в гляделки. По мере закатывания солнца за горизонт мы лишились и этого незамысловатого развлечения.
— Давай, что ли, костер разведем, — простучала зубами я в безуспешной попытке согреться.
Надо было шубу с собой брать. Но кто ж знал, что ночью такой дубак будет?
— Без дров? — удивился эльф, дрожащий не меньше меня, но старательно это скрывающий.
Отсутствие топлива на несколько минут повергло меня в уныние. Стоп.
— Я могу развести огонь на камне! — радостно заявила я.
Приятно иногда для разнообразия приносить пользу вместо вреда.
— Камней тоже нет, — закопал еще трепыхающуюся надежду Арни.
А чем песок хуже камней? Я щелкнула пальцами. Огонь вспыхнул, на мгновение ослепив нас. Я запрыгала вокруг, подражая шаманам первобытных племен, выделывая немыслимые па победного танца. Шокированный эльф окаменел с раскрытым ртом и выпученными глазами. Просто статуя «Вытаращившийся мальчик».
Именно этот момент моего триумфа выбрала толстая голохвостая мышь. Она вылезла откуда-то из песка (видимо, у нее там имелась нора), принюхалась, поводя усами, и удивленно уставилась на неведомо откуда взявшийся посреди пустыни странный голубой огонь.
— МЫШЬ! — завопила я, прыгая оглушенному звуковой волной эльфу на руки.
Затем руками сцапала отмершего Арни за грудки и затрясла, побуждая его к принятию решительных мер. Он мужчина, значит, охотник. Ему по статусу положено защищать слабых и беззащитных женщин, то есть меня как единственного здесь представителя слабого пола.
— Сделай что-нибудь! — потребовала я.
— Что? — окончательно обалдел он.
— Мышь убери, придурок!
— Каким образом? Я что, должен за ней гоняться?
— А хоть бы и так, — отрубила я. — Слышала, эльфы прекрасные охотники.
— У меня лука нет.
— Ой, да ладно. Плохому танцору…
Наглая мышь, не подозревая о моих терзаниях, подобралась ближе.
Плохому танцору…
Наглая мышь, не подозревая о моих терзаниях, подобралась ближе. Я завопила громче. На мой вопль откликнулся тот, на чью помощь я не рассчитывала. Ящерица, на которой я сегодня имела честь прокатиться, гибкой тенью выскользнула из темноты. Липкий язык выстрелил в сторону злосчастного грызуна. Мышка не успела пискнуть, как оказалась слопана довольной таким обстоятельством ящерицей.
— Обалдеть! — изумилась я ловкостью холоднокровного скакуна.
— Точно, — послышался ехидный голос.
Из темноты вывалились наши потерянные спутники. Выглядели они, мягко говоря, странно. Опаленные, закопченные лица, волосы с проплешинами, оставленными огнем. Грязная одежда выглядела так, будто ею тушили лесной пожар.
— Мы по пустыне их разыскиваем, а они тут у костра обнимаются.
Мне стало стыдно.
— Это не то, что вы подумали, — попытался спасти свою репутацию эльф, но после таких слов все окончательно убедились, что это именно то самое. И возражать стало бесполезно.
Я слезла с насиженных мужских колен. Оправдываться не имело смысла. Опыт подсказывал: чем больше отрицаешь, тем меньше тебе верят. Теперь все твердо уверовали, что сумасшедшие скачки затевались исключительно ради последующего нашего с Арни интима.
— А с вами что произошло? — робко поинтересовалась я, благоразумно уводя разговор в другую сторону.
Мелена тряхнула головой как лошадь гривой, обдав окружающих пеплом:
— Какая-то сволочь разозлила дракона.
— Бедный дракон, — серьезно посочувствовал Арни. — И что вы с ним сделали?
— Ничего, — фыркнул Велиор, спешиваясь. — Не до разборок было, еле ноги унесли.
Бельвиор тихо сполз на успевший остыть от дневного зноя песок и остался лежать, раскинув руки и ноги на манер морской звезды. Народ просто перешагнул через распростертое тело, будто его тут и не было.
Ответ впечатлил. Скрыться от дракона? Причем на совершенно открытой местности? В голове яркими картинками промелькнуло все, что когда-либо читалось об этих редких ящерах. Насколько запомнили мои многострадальные мозги, драконы всегда славились своей упертостью. Стоило стащить из пещеры с сокровищами одну пустяшную безделушку, как возмездие настигало неотвратимо. Иногда похититель успевал добежать до ближайшего города и выпить кружку пива в ближайшей забегаловке, перед тем как погибнуть в пламени вместе с заведением. К счастью, драконы были редкостью и вполне мирно сосуществовали с человечеством в целом. Если не считать неудобством то, что пришлось оставить небо ящерам. Очень уж не нравились редким существам полеты самолетов над их логовом. Они повадились сбивать летающие машины, и переубедить их не удалось. Человечеству пришлось смириться.
Мы скромно потупились, усердно делая вид, что к дурному настроению реликтовой рептилии не имеем ровно никакого отношения. В результате нашего дружного разглядывания песка народ окончательно уверился в нашем непосредственном участии в раздраконивании дракона. Они были правы, но не признаваться же в этом…
— Это вы? — свирепо поинтересовался Велиор.
— Что значит — мы? — осторожно поинтересовался эльф. — Ежу ясно, что мы — это мы.
Народ с подозрением уставился в нашу сторону, вызвав у нас прямо-таки неудержимый интерес к составу местного грунта.
— Вы видели дракона? — вкрадчиво спросила Мелена, подбираясь поближе.
В руках ведьмы возникло нечто подозрительно смахивающее на боевое заклинание.
— Да, — икнула от неожиданности я, судорожно пытаясь припомнить контрзаклинание или хотя бы распознать тип ее заклятия, чтобы попытаться внести коррективы и тем самым свести причиненный нам вред до минимума.
