Первым пришел в себя Васька.
— Вика, надо валить отсюда, — прошептал он, — пока эти двое не очухались.
— Действительно, — согласился с ним меч.
— А то нам скоро здесь не будут рады.
Я еще раз внимательно посмотрела на мага и его ученика, в одночасье лишившихся дома.
— Но это же несправедливо! — возмутилась я. — Надо объяснить им, что я здесь ни при чем.
— Так уж и ни при чем? — ехидно поинтересовался Ахурамариэль.
Васька смотрел на меня, явно не веря ни одному моему слову.
Я махнула на них рукой и приняла метлу из лап услужливого Василия.
Уже поднявшись над землей, кинула прощальный взгляд на то, что когда-то было Черным замком.
— Все равно нехорошо как-то получилось, — вздохнула я.
39
Баба-яга встретила нас как родных: плюшками, чаем со смородиновым вареньем и пирожками с грибами. С обедом в Темном мире меня нагло прокатили, так что съестное оказалось весьма кстати.
— Тебе бы только пузо набить, — ехидно заметил Ахурамариэль.
Его замечание было проигнорировано. Он надулся. Ну и ладно.
Весть о том, что Черный замок лежит в руинах, привела старушку в восторг. Вот уж не думала, что в ней так сильна тяга к разрушению.
— Так ему и надо, хрычу старому! — констатировала она. — Он самые лучшие полянки с травами лечебными заграбастал. Зверью от него житья нет. Всех застращал мертвяками своими да собаками.
Так вот чьих зомби я порубила на куски! От одних только воспоминаний резко поплохело и еда настойчиво запросилась наружу.
— Ой! А собак мы там не видели, — заморгал глазками Васька.
— Не видели — не значит, что их нет. А они есть. Здоровенные такие, а клыки, а глазищи… Ужасть, да и только.
Баба-яга, разведя руками, показала размеры бестий, и мне поплохело еще больше.
— Да откуда он таких набрал?
По самым скромным прикидкам, звери были с годовалого телка, не меньше.
— Не знаю. Сам вывел небось. Некромант на нашу голову, — вздохнула Яга, опираясь старушечьей щечкой на кулак. — И странные они у него. Неживые будто.
— Лежат, что ли?
— Нет, не лежат. Только неживые они, как те мертвяки. Ходят, бегают, кусаются, а все одно неживые.
По телу пробежали мурашки. Что же это за твари такие? Прямо зомби в звериной шкуре.
— Может, нежить в лесу завелась?
— Нежить?
Я долго, пространно, можно сказать, проникновенно читала любопытной старушке лекцию о нежити. Особенный акцент сделала на наиболее популярных видах, как то: вурдалак обыкновенный, тинник болотный и упырь ночной. Бабулька мерно хлопала округлившимися глазами в такт вдохновенной речи. Домовой поседел буквально на глазах и в ужасе забрался на стул с ногами, бросая нервные взгляды под стол, будто ожидал, словно прямо сейчас оттуда выскочит вурдалак, изобразит распальцовку и скажет:
— Бу!!!
— Ужасти-то какие! — прониклась Яга. — И ты все эти страсти видала?
Я многозначительно кивнула, не вдаваясь в подробности, что нечисть видела в музее при Академии, где она широко представлена многочисленными и слегка побитыми молью чучелами. Не к чему развенчивать миф о моей крутизне.
— Да. Она такая, — многозначительно подтвердил Василий, нагло набивая рот съестным.
— Да. Она такая, — многозначительно подтвердил Василий, нагло набивая рот съестным.
В его гордом взгляде ясно читался намек на то, что он знает гораздо больше о моей трудной, полной боевых подвигов жизни, но он будет молчать, потому что бережет нежную психику окружающих.
Все с уважением уставились на меня. Я загордилась еще больше. Яга явно предвкушала тот момент, когда будет травить байки на ближайшем шабаше. Что ж, прославлюсь хотя бы в глубинке. Кто знает, может, далекие потомки станут с интересом рассматривать руины Черного замка и слушать у костров байки о героических подвигах приезжей ведьмы. Мелочь, а приятно.
На прощание расщедрившаяся старушка презентовала мне две книжки. Судя по тисненым кожаным переплетам и массивным застежкам, талмуды были писаны как минимум два столетия назад. «Тысяча нарядов для шабаша» — прочла я на переплете затейливо выведенную золотыми буквами надпись. Если верить названию второй, прочитав ее, я смогу из любого супа сварганить зелье. Что ж, вещь полезная. Я искренне поблагодарила и долго трясла руку расчувствовавшейся старушке. Ягуся даже всплакнула от умиления.
— Нечего тут сырость разводить, — мрачно заявил домовой. — После ее россказней небось всю ночь спать не будешь.
Яга смутилась, махнула на надувшегося домового рукой и собрала нам плюшек в дорогу.
Горыныч раскинулся на берегу озера, подставив светло-салатовое, почти желтое чешуйчатое пузо полуденным лучам летнего солнца. Из нутра гигантского ящера доносились утробные звуки, напоминающие невыносимую для нормального слуха помесь между разводящим пары локомотивом и сломанным дребезжащим холодильником.
Мы с пушистиком с подозрением разглядывали расслабленную тушу ящера-переростка.
— Интересно, а где все? — задал мучивший нас обоих вопрос котик.
Мы оба, совершенно не сговариваясь, уставились на подозрительно колыхающийся живот рептилии.
— Думаешь, он их того?.. — робко поинтересовалась я, не решаясь до конца высказать ужасные догадки о печальной участи истребителей.
— Чего — того? Этот гад их сожрал!!! — впал в истерику кот.
Я с сомнением покосилась на пузо Горыныча и, холодея, пришла к такому же выводу. С него станется. Вон какой большой пузень отъел! А истребители, они хрупкие и беззащитные… почти. До нас с котом постепенно дошел весь трагизм ситуации. Мы оставили товарищей на попечение людоеда! Нет нам прощения! Но ведь мы можем отомстить. Я собралась с мужеством и озвучила эту гениальную мысль. Василий согласился. И мы принялись обдумывать план усекновения ящера.
Теоретически Змея Горыныча не существует. В Академии нам преподавали лишь общий курс драконологии. А драконы вид редкий, исчезающий, их полагается охранять, а не убивать с последующим расчленением на магические амулеты. Кроме того, драконьи зубы, чешуя и когти входят в состав многих волшебных зелий. Досадуя на пробелы в собственном образовании, я сделала вывод, что придется до всего доходить опытным путем. Ну-с… Приступим.
Мы обошли нагло храпящего ящера со всех сторон, примеряясь.
— Может, задушим? — предложил кот, нервно потирая усы.
Я внимательно осмотрела предложенную для упомянутой операции шею и отмела идею как несостоятельную. Такого, пожалуй, задушишь… Шея минимум в три обхвата, умаешься пережимать. Будем резать.
— Правильно, — согласился кот, — сейчас нож принесу.
Ну и нож!.
. Ручка большого мясницкого тесака едва поместилась в ладони. Я с ужасом уставилась на холодное оружие, совершенно не представляя, что с ним делать дальше. Ой, мамочки! Невозмутимый Васька взобрался на живот Змея и прошествовал к груди, как по своеобразной дорожке, вымощенной вместо тротуарной плитки чешуйками. Я отрешенно наблюдала за процессом. Я должна убить реликтовую ящерицу? Эта мысль отказывалась умещаться в голове. Тем временем Василий распластался на груди убиваемого и внимательно прислушался, после чего коротко кивнул и стукнул кулаком:
— Вот! Бей прямо сюда!
Я выпучила глаза на пушистый кулачок и растерянно переспросила:
— Я?!
— А кто? Я, что ли?
Логика в этом есть. Котик вон какой маленький, где уж ему тесак удержать. Я зажмурилась (не выношу кровавых зрелищ), размахнулась и… ударила.
