Скоро подошел и противник. Десятка два солдат редкой цепочкой шли от опушки леса к полю. До них метров восемьсот с гаком. В принципе, надо бы подпустить ближе, но два десятка — это многовато. И Семен подтянул к себе «пусковик». Трофейное оружие он успел изучить, интересная машинка. Бьет чуть ли не на два километра и довольно точно. Скорострельность низкая, но убойное действие пули выше всех похвал. Пора опробовать трофей в бою.
Справа, от южных ворот, уже доносились выстрелы. Парни отражали новую атаку. Пришел и его черед.
Бой разгорелся серьезный. Пехота наобум больше не лезла, не паниковала, настырно перла вперед, не забывая обстреливать разведчиков. Их винтовки и карабины имели прицельную дальность стрельбы на уровне СВД и «мосинки», так что схватка шла практически на равных.
Сорокин и Медведев сдерживали противника огнем пулемета, автомата и «пусковика». А Астахов успевал с СВД то тут, то там, помогая сбить напор и заставляя вражескую пехоту залечь в траве. До поры оборона шла успешно. Но противник постепенно сокращал дистанцию. Засыпая разведчиков градом пуль, он под этим прикрытием выдвигал вперед небольшие группки, те наскоро окапывались и тоже начинали вести огонь. Наступление шло широким фронтом, и земляне просто не успевали поворачиваться.
Сначала зацепили не вовремя начавшего менять позицию Сорокина. Пуля рикошетом от стены ударила в левую руку. Не смертельно, но Петр разом утратил всю прыть и в маневре стал ограничен.
Потом попали в Астахова. По касательной задело голову. Казимир пару минут приходил в себя и вновь включился в бой. Однако бегать стал медленнее. Голова гудела, как колокол.
Положение стало осложняться. Противник терял людей, но упорно пер вперед. По идее скоро должен настать момент, когда они прекратят атаку и отступят. Но пока не видно, чтобы пехота повернула назад.
Разведчикам отступать некуда, за спиной идет бой с пришельцами. Надо держать оборону здесь, у забора. Земляне стали готовиться к схватке на коротких дистанциях. Доставали гранаты, проверяли пистолеты, ножи.
Надо держать оборону здесь, у забора. Земляне стали готовиться к схватке на коротких дистанциях. Доставали гранаты, проверяли пистолеты, ножи.
А потом все резко изменилось. На связь вышел Баскаков. Сорокин от избытка чувств выдал сочную руладу и снял удачно выскочившего из-за укрытия пехотинца. Живем!
Самолет появился с запада. Резко пикируя, строча из пулеметов, пролетел над полем, ушел к поселку, продолжая сеять смерть, и пошел на разворот.
Наступление прекратилось. Пехота, онемев от ужаса и изумления, следила за пируэтами бомбардировщика с неизвестными опознавательными знаками. А когда самолет пошел на второй круг, побежала.
Самолет снизился до предела и пошел на посадку прямо на поле. Шасси не выпускал, садился на брюхо. Длинная тяжелая махина, как на коньках, проскочила половину поля и, покачивая крыльями и теряя скорость, поползла к заводу.
— Останавливаемся! — проорал Баскаков, глядя на медленно надвигающийся забор. — Открывайте люк!
Пилот, бледный, вспотевший, с трудом удерживал штурвал и круглыми от ужаса глазами смотрел вперед. Он ждал взрыва топливных баков. Там хоть и осталось меньше четверти, но рвануть может хорошо!
Самолет окончательно встал метрах в ста от забора. Завалился на правый бок, хрустнув крылом.
— Пошли, пошли! — торопил парней Севастьянов.
Он уже спрыгнул вниз и смотрел на лес. Пехота хоть убежала, но не очень далеко.
— Прилетели, — убитым голосом констатировал пилот, глядя на Баскакова. — Что дальше?
— Что и обещал! Вылезайте. Подожжем самолет, и уходите куда хотите. Карты у вас есть, оружие дадим. До границы с Сервианом не так уж и далеко, дойдете.
— Вы нас не убьете? — впервые за весь полет подал голос штурман.
— С какой стати? Мы свои слова держим.
Баскаков развернулся, чтобы выйти из кабины, но замедлил шаг.
— Не рекомендую кому-либо рассказывать о нашем путешествии. Вам же во благо. Ясно?
Летчикам было ясно.
Самолет загорелся, когда разведчики добежали до ворот, а летчики исчезли за деревьями.
Сорокин с Медведевым встретили друзей у ворот и буквально в нескольких словах обрисовали ситуацию. В результате короткого совещания Бесков и Севастьянов остались здесь усилить оборону завода, а остальные побежали к трансформаторной. Следовало как можно скорее уничтожить пришельцев и уходить. В любой момент к заводу могли подойти крупные силы Шелагии. Или что еще хуже: гораздо более крупные — пришельцев.
Вторую дыру в стене трансформаторной проделали привезенной на самолете взрывчаткой. И сразу вышли в комнату персонала. Атака была внезапной для пришельцев, пока они опомнились и отступили к подвалу, разведчики убили еще двоих. Очистили коридор и захватили техническое помещение. Титов сразу велел вывести из строя все узлы и трансформаторы, чтобы обесточить ретранслятор.
Потом пошли в подвал. Штурм занял две минуты. Разведчики забросали узкий проход гранатами, под шквалом огня выдвинули вперед Стасюка и Бигмера, и те расстреляли небольшую комнату вдоль и поперек. А потом добавили гранатами.
Пришельцы бились до последнего и даже сумели ранить Николая, к счастью, из местного оружия. На этом их сопротивление закончилось. Разведчики нашли еще один труп и двоих раненых. Один был при смерти, второй просто потерял сознание от контузии.
— Искать ретранслятор! — крикнул Титов.
— Раненых наверх. Оружие и амуницию собрать.
А сам поспешил к Стасюку.
Николай получил сквозное ранение в бедро, был в сознании, но идти не мог. Его отнесли к Шердину в машину, вкололи промедол и перевязали.
Ретранслятор нашли не сразу, он оказался под железной крышкой. Основание забетонировано.
— Будем рвать там, — решил Титов и посмотрел на часы. — А пока надо поговорить с пленными.
— С пленным, — уточнил Баскаков. — Второй умер.
— Ясно. Странно, что еще столько прожил!
В этого пришельца Бигмер выпустил полмагазина, когда увидел, что тот подстрелил Стасюка. Отказали на секунду нервы. Он и второго хотел пристрелить, но Оноженко не дал.
— Витя, узнай у Сорокина, как обстановка, — попросил Титов. — И грузите помаленьку все в машину. Взорвем ретранслятор и поедем.
— Сделаем. Надо спешить, а то Шердин плох. Нога ни к черту.
Титов кивнул и направился к пленному. Того уже привели в сознание, скрутили руки за спиной и усадили прямо на асфальт.
Военная форма грязно-песочного цвета, похожая на кеды обувь, панама с небольшими полями. Все грязное, рваное, в крови. Лицо пленника тоже в крови — левая щека ободрана, подбородок красный, на лбу порез и синяк. На пальцах содрана кожа, из-под ногтей сочится сукровица.
Страдальческое выражение лица и полные боли глаза. В чувство его привели, но перевязывать не стали. Так что пленник периодически закусывал губу и опускал голову, пережидая вспышку боли.
Когда Титов присел перед ним, негредианин вскинул голову и уставился на генерала свирепым взглядом.
— Кто вы? Вы не можете быть с Достеи! — на хорошем шелагийском проскрежетал он.
— Сейчас спрашиваю я, — мягко, даже доброжелательно поправил его Титов. — Как вас зовут?
— Зачем тебе?
— Как вас зовут?
Пленник помедлил и буркнул:
— Кор Курмантак.
— Должность, звание.
