— Да иди ты!
Просить, уговаривать, объяснять некогда. На другой стороне поля захлебываются пулеметы, Мишка сдерживает рвущихся из казармы солдат. Шум боя могли слышать, и к аэродрому, возможно, выслали помощь. Времени в обрез.
Баскаков достал пистолет и направил его в лоб летчику.
— Летишь?
— Пошел в!..
Раздался выстрел, пуля пробила лоб и разнесла затылок. Кровь, осколки черепа и мозги разлетелись по комнате и попали на других летчиков.
Ствол пистолета перекочевал на второго пилота.
— Ты?
Этот был более сговорчив.
Ствол пистолета перекочевал на второго пилота.
— Ты?
Этот был более сговорчив. Пример товарища убедил, что налетчики настроены очень решительно.
— Вы же убьете!
— Нет, нам ваши жизни не нужны. Долетим до места и отпустим.
— Я вам не верю…
— Твое право. Зато есть выбор — не поверить и получить дырку в башку или не поверить и получить шанс. Выбирай!
Летчик выбрал шанс. Ибо не был готов расстаться с жизнью немедленно.
— Кто твой штурман?
Кивок налево.
— Ты! Встать! Возьмите свои вещи и полетные карты. Ты тоже встань!
Оставшийся без пилота штурман побледнел, кое-как встал на полусогнутые ноги.
— Не убивайте…
— Не убьем. Спиной повернись!
Бесков быстро связал штурмана, уложил его под койку и велел не вылезать, если дорога жизнь.
Видя, что их товарища пощадили, пилот с напарником стали двигаться быстрее. Баскаков подождал, пока они все возьмут, и скомандовал:
— На выход!
Они не успели покинуть пристройку, когда под окном застрекотал автомат. А чуть погодя раздался хлопок подствольника.
* * *
…Охрана ломанулась из казармы только через пару минут после выстрелов у диспетчерской. Прибор ночного видения позволил Платову отчетливо разглядеть фигуры солдат. Первую очередь он дал по дверям. А потом провел стволами по коридору. Раз, другой. Больше выбегать из казармы никто не хотел. Зато начали долбить через окна.
Михаил направил спарку на казарму и вдавил гашетки. Стены были из досок, и сдержать пулеметные пули не могли. Стрельба изнутри стихла.
Долго это продолжаться не могло. Солдаты все равно вылезут с другой стороны здания. Михаил еще несколько раз провел стволами вдоль казармы, заметил мелькнувшие слева фигуры и перенес огонь на них. Два солдата успели отпрянуть за угол, а один замешкался и улетел в темноту с пробитой грудью.
Все, надо уходить. Михаил метнул одну гранату к дверям, у второй выдернул чеку и положил ее на стволы. Спрыгнул с повозки, откатился в сторону.
Рвануло. Осколки просвистели над головой. Спарка выведена из строя. Пора!
Низко пригибаясь, Платов побежал через поле к диспетчерской. Видевший его в прибор ночного видения Оноженко прикрыл отход из автомата. Уцелевшие солдаты не спешили в погоню, постреливали с места. Видимо, офицера и сержантов выбили, а без них лезть под пули никто желания не выказал.
Баскаков и Севастьянов грузили в броневик летчиков. Через минуту подбежали Оноженко, Стасюк и Платов. Кое-как влезли в машину.
— Поехали! — крикнул Баскаков и повернулся к пилоту. — Какой самолет ваш?
— Дальний. Но там мало горючего.
— А в другом горючего хватает?
— Три четверти заправки.
— Едем к нему. Никаких вещей в вашем взять не надо?
— Нет.
* * *
Руслан Бесков встречал товарищей у самолетов. Часового он уже не застал, видать, тот убежал, когда началась стрельба. Трус, конечно, зато спас себе жизнь.
Севастьянов увидел свет фонарика, свернул налево и остановил броневик между самолетами.
— Грузимся! Живо! Паша, прикрываешь!
Пока летчики запускали и прогревали двигатели бомбардировщика, Стасюк и Платов выводили из строя второй самолет. Сидевший за пулеметом броневика Оноженко прикрывал их. Солдаты охраны редко постреливали непонятно куда, не выходя из казармы.
Минут десять ушло на подготовку самолета. И еще пять на рулежку. Оноженко последним запрыгнул в люк и сел у края.
Пилот вывел бомбардировщик на стартовую позицию, взглянул на сидевшего рядом Баскакова.
— Взлетаем?
— Как можно быстрее!
— Понял.
Набирая скорость, самолет побежал по взлетной полосе. Оноженко закрыл люк, выстрелив напоследок из подствольника по казарме. Через несколько секунд бомбардировщик оторвался от полосы.
— Куда летим? — спросил пилот, когда самолет набрал высоту в два километра.
— Цударес.
— Куда? Но это же… — на лице пилота читалось изумление. — Это же Шелагия!
— Да. Я ведь сказал, нас не интересует ваша война.
— Но…
— В чем дело? — строго спросил Баскаков. — Самолет долететь туда может, запас топлива есть. Маршрут знаете?
— Нет. Но есть карты… Еще старые.
— Так в чем дело?
Пилот пожал плечами, покосился на штурмана. Тот тоже выглядел удивленным.
— Прокладывайте маршрут и ложитесь на курс. И помните, мы обязаны долететь! От этого зависят наши и ваши жизни! Ясно?
Тон и вид этого человека говорили, что он настроен очень решительно. Во всяком случае, спорить с ним пилот поостерегся. Приказал штурману рассчитать маршрут и положил бомбардировщик на левое крыло, начиная поворот. А потом стал набирать высоту.
— Лететь нам три часа, — сказал Баскаков разведчикам, сидевшим за перегородкой кабины. — Идем на запад, значит, наверстаем уходящий день. Тоже на три часа.
— Лишь бы успеть, — вздохнул Стасюк. — Парни одни штурмуют логово пришельцев.
— Ничего успеем. Теперь должны. Обязаны…
20
Передышку флот Негредина использовал, чтобы уйти как можно дальше от Убрахтера и лишить противника возможности атаковать из-за планет и спутников.
Негредин перестроил свои порядки, выдвинув по периметру центральной группировки линкоры и крейсеры. Выходящие из «окон» отряды кораблей Достеи обнаружили изменения в последний момент.
Командир рейдера «Борхид» полковник Эвележ, молодой еще офицер, чья отвага и склонность к риску снискали популярность во флоте, первым увидел единственный шанс уцелеть и нанести урон врагу. Он отдал приказ идти прямо между линкором противника и мобильной группой, занявшей слишком близкую позицию к центру. Идти на полной скорости.
И рейдер понесся вперед, выпуская ракеты из всех четырех пусковых установок. Противник слишком поздно понял, в чем дело. Сначала линкор выпустил несколько ракет и дал залп из плазменной пушки. Ракеты прошли мимо, среагировав на ложные цели. А вот залп пушки снес кормовую часть лидера маневренной группы крейсера «Раг-Нова». В результате чего крейсер вышел из строя.
А Эвележ совершил поворот на пределе допустимого и расстрелял линкор всеми артсистемами и ракетами.
Огромный корабль Негредина выдержал все удары, кроме последнего. И космос озарила новая вспышка.
Придуманный по наитию прием переняли рейдеры и ракетоносцы Достеи. Они стали возникать между линкорами и крейсерами противника и мобильными группами. Дав один-два залпа из всех установок и стволов, окутав себя облаками защитного газа и выбросив скопления ложных целей, тут же уходили прочь.
Негредин начал спешно перестраивать ряды под мощным огнем врага. Он изначально отдал преимущество первого удара и мог только реагировать в ответ. А Достея искала и находила все новые приемы. И Негредин стал запаздывать…
В какой-то момент прямо в середине центральной группировки вдруг возникли шесть ударных платформ. Двигаясь по замысловатой траектории, они расстреливали двойной против обычного боезапас, почти в упор поражая смонтированные космические верфи, вставшие на буксир подбитые корабли, транспортники, базы.
