После обследования ветеранов обычно отправляли на занятия по физподготовке. Если вначале это были короткие прогулки на пять-десять минут, то теперь обязательные кроссы или бассейн и силовые упражнения.
Но сегодня после завтрака всех пригласили в конференц-зал. Оживленно переговариваясь, пациенты одной толпой двинули к главному корпусу.
Уже при входе Титов нагнал Оноженко и Баскакова.
— Сядете рядом со мной, — шепнул он. — Слушайте внимательно и не лезьте с замечаниями.
Паша Оноженко удивленно покосился на Титова.
— Что такое? Что-то произошло?
— Пока нет. Только догадки. Но разговор сегодня будет не о нашей прекрасной будущей жизни.
Только догадки. Но разговор сегодня будет не о нашей прекрасной будущей жизни. Или не только о ней.
Видя недоумевающие лица друзей, он добавил:
— Думаю, у них есть к нам дело.
— Какое? — мгновенно отреагировал Оноженко.
— Не знаю.
— А с чего догадки?
— Так… интуиция.
— А-а… — протянул Баскаков и помрачнел. — Твоя интуиция, Илья, до добра никогда не доводит.
Титов только развел руками. Что же поделать?…
Пациентов встречал Стербот. Он как обычно был приветлив, улыбался. И только Титов и предупрежденные им Баскаков и Оноженко отметили некоторую тревогу в его взгляде. Остальные на главврача не смотрели, разговаривали, перебрасывались шутками. Предстоящая беседа особо не беспокоила.
Дождавшись тишины, Стербот громко сказал:
— Доброе утро! Я рад видеть всех полными сил и в хорошем настроении. Друзья, я хочу познакомить вас с представителями планетарного управления Семптарики. Они прибыли три часа назад.
В зал вошли три человека: Лянерс и двое рослых мужчин средних лет.
— Позвольте представить, — произнес Стербот, — Заместитель префекта Семптарики Горан Станди.
Шедший за Лянерсом высокий шатен в светло-сером костюме коротко поклонился. Лицо у Станди узкое, малоподвижное, взгляд пристальный.
— …И заместитель командующего вооруженными силами планеты генерал третьего ранга Сим Тавоши.
Этот был чуть ниже Станди, но гораздо шире в плечах. Лоб широкий, челюсти как у бульдога, взгляд прямой и суровый. Внешний вид матерого солдафона портили глаза. Светло-серые и неожиданно веселые. Этими глазами он обвел сидящих и кивнул им как старым знакомым.
Станди сразу взял слово.
— Здравствуйте! — произнес он на чистом русском языке. — Я рад приветствовать вас от имени руководства достейской цивилизации и рад поздравить с успешным прохождением восстановительного курса!
Голос у него приятный, не жесткий и без властных ноток. Человек явно не кичится своим положением и не демонстрирует собственную значимость. Ветераны это отметили сразу.
— Наш прилет не был запланирован, но недавно произошли некоторые события. Весьма неприятные для Достеи и остальных планет федерации.
Столь быстрый переход к сути дела, без обычного предисловия, вполне ожидаемого при подобной встрече, можно было объяснить только одним — «весьма неприятные» события скорее всего следовало называть катастрофой.
Остатки бодрого, приподнятого настроения покидали ветеранов, уступая место напряжению и тревоге. Слишком велик был их опыт, военный и житейский, чтобы спокойно слушать подобные слова высокопоставленного чиновника. А еще опыт подсказывал — худшее впереди. Причем худшее для них самих.
— Господин Лянерс уже рассказал вам, что с Достеей произошло нечто непонятное, — продолжил Станди. — Теперь у нас есть более точная и подробная картина произошедшего. Честно говоря, не столь полная, чтобы снять все вопросы, однако это хватило, чтобы узнать, что стало с планетой.
Он кивнул Стерботу, тот включил компьютер. Настенный монитор посветлел, на нем возникла карта участка космоса. Масштаб изменился, и почти весь экран занял шар планеты. Ветераны увидели неровные кляксы океанов, меньшие по размеру пятна материков, дымчатый туман облаков.
— Это Достея, — пояснил Станди. — Снимок сделан сутки назад автоматической станцией практически с орбиты Тореты.
— То есть вы восстановили связь с планетой? — спросил Сорокин.
— Нет. Мы только узнали, что Достея на месте.
На губах кое-кое из ветеранов возникли улыбки. Станди заметил это и сурово произнес:
— У нас были некоторые основания полагать, что планета просто исчезла.
Улыбки землян померкли. Веселье явно неуместно.
— И что с планетой? — тихо спросил Стасюк.
— Она на месте. Только… — Станди вздохнул. — Только эта не привычная нам Достея.
— В смысле?
— Судя по полученным данным на планете сейчас девятьсот тридцать шестой — тридцать восьмой год третьего круга. То есть довольно отдаленное прошлое.
Повисла пауза. Ветераны смотрели на монитор, соображая, что это значит. Наконец Петр Сорокин спросил:
— Вся планета ухнула в прошлое? Как такое возможно?
Станди пожал плечами. Это вышло беспомощно и жалко, словно высокопоставленный чиновник как школьник не выучил урок и не знал, что ответить строгому учителю.
— Подождите, — проговорил Степан Жарков. — Как в прошлое? Это что, время пошло вспять?
— Вроде того, — ответил Станди. — Фото и видео материалы подтверждают этот вывод. Мы запустили около сотни спутников и станций…
— А почему разведка велась из космоса? — спросил Бигмер. — Почему не было высадки на планету?
Станди промедлил с ответом, вперед шагнул генерал Тавоши и мощным баритоном произнес:
— Потому что все аппараты пропадали, как только пересекали определенную границу. И эта граница с каждым днем расширяется.
— И какова ваша версия происходящего?
— Версия одна — Достея подверглась внезапной атаке извне.
— Протерис?
— Нет. Империя здесь ни при чем. Это новый, если честно — неизвестный враг. Мы пока не определили ни его местонахождение, ни состав. Предположительно их цель — захват планеты.
Чем дальше — тем непонятнее. Непривычные для землян способы ведения войны, некие неопознанные космические захватчики, нестыковки и пробелы в сведениях — все это сбивало с толку, не давало целостной картины происходящего.
Видя это, Станди решил изменить ход беседы.
— Господа, давайте сделаем так. Я расскажу все, что мы знаем. А потом вы зададите вопросы, и мы уточним, что непонятно. По ходу рассказа я буду давать пояснения.
Видя, что возражений нет, он кивнул:
— Тогда приступим.
13
Обрыв связи с Достеей был зафиксирован пять дней назад. Три корабля, стартовавших с колоний, не вышли к конечной точке прыжка на орбиту планеты. Пришлось задействовать аварийный режим остановки и выходить в нормальное пространство в запасных зонах.
Прервались около сотни переговоров через сеть ретрансляционных спутников. А попытки возобновить их не принесли результата.
Сначала никто и подумать не мог, что произошло нечто необычное. Грешили на космические аномалии, на сбой техники.
Грешили на космические аномалии, на сбой техники. Удивляла только странная направленность сбоя, связь между колониями работала в обычном режиме.
С Нектавы и Женьера к Достее были высланы автоматические станции и ремонтные боты. Они выходили на орбитах Тореты и Вегруни через вновь образованные «окна». Первыми шли автостанции, не имеющие экипажей, следом ремонтные боты. Что и спасло людей.
Автостанции начали исчезать уже на подлете к Достее, на расстоянии порядка тысячи километров. Пилоты ботов, видя это, повернули назад.
