Хмурыми ходят тыловики. У них рушится привычный порядок дел и спокойная сытая жизнь. Потому как завтра придется бросать все и налаживать снабжение войск в условиях, далеких от спокойствия и мира. А значит, возрастет риск схлопотать пулю или осколок.
А вот солдаты ходят не хмурыми. Они ходят мрачными. Ибо как бы там не страдали тыловики и не морщили лбы офицеры, в самое пекло идти им. Первыми под пули, первыми на колючую проволоку и смерть встречать тоже первыми.
А тучи что ж… пусть плывут, сколько им влезет. Кто на тучи вообще смотрит? Разве что поэты.
Охрану границ Сервиана несла специальная кордонная служба, входившая в состав вооруженных сил. Существовало управление кордонников, организационно входившее в центральный штаб, а на местах отряды и сектора подчинялись оперативным командованиям.
С началом гражданской войны большая часть кордонников влилась в обычные армейские части и соединения и воевала на фронтах. Но как только консерваторы более или менее стабилизировали обстановку в своих тылах, они возродили службу. Правда, в сильно урезанном варианте. Поэтому границу с Шелагией охраняло такое малое количество войск. До сих пор этого хватало, да и с Шелагией были дружественные отношения.
Все изменилось с началом войны на юге. После перехода Матамана в наступление, прикрытие границы от возможного вторжения стало первостепенной задачей. Консерваторы стягивали туда все резервы. Однако первые эшелоны и автоколонны с личным составом могли прибыть на место только на третьи-четвертые сутки…
Даже границы Советского Союза, вроде бы охраняемые огромными силами, нельзя было считать непроходимыми. Чего уж говорить о границах страны, охваченной гражданской войной, когда не хватает буквально всего и в первую очередь профессионалов!
Не хватало людей и на границе с Шелагией. На тысячу двести километров три полка! Редкие секреты в наиболее уязвимых местах, парные конные и пешие дозоры, наматывающие за день десятки километров, наблюдатели на вышках с красными от окуляров глазницами.
Правда, граница была спокойной. Нарушали ее контрабандисты, иногда бегущие от закона преступники и совсем уж редко эмигранты, не желающие демонстрировать на таможне увозимое добро.
Через сутки после объявления войны между Шелагией и Матаманом пришел приказ: «Боевая готовность, усиленный вариант несения службы». Но чем и как?
Самолеты единственной эскадрильи стали совершать постоянные облеты, маневренную группу разделили на две части, передвинули ближе к границе с Матаманом. В остальном все осталось как прежде.
* * *
…Их остановили на въезде в Напрек. Солдат в полевой форме с нарукавной повязкой «комендатура» махнул флажком и указал на обочину.
Бигмер коротко бросил в радиостанцию: «Нас останавливают» — и велел Астахову:
— Тормози.
Мотоцикл сбросил скорость, свернул к обочине и остановился.
Старший поста, немолодой капрал с узким бледным лицом, подошел ближе, бросил руку к груди и хрипловатым голосом произнес:
— Капрал Шпирлед. Ваши документы.
— Документов нет, только гостевой лист.
Гостевой лист выдавался гражданам других стран, приехавшим в Сервиан на короткий срок. Удостоверением личности не служил, был дополнительным документом. Как и рабочий лист — для тех, кто ехал работать по контракту или по найму.
Имелось несколько образцов гостевых и рабочих листов, но после начала гражданской войны их стали заполнять в произвольной форме. Впрочем, и «гостей» стало гораздо меньше. Земляне обнаружили пару бланков во время разведки в Нокрасо. Скопировать их и записать свои данные было делом одной минуты. Правда, таможенных штампов найти не смогли.
Василий протянул свой лист — сложенный пополам небольшой прямоугольник плотной бумаги, где были записаны имя и фамилия владельца, возраст, пол, страна проживания, цель приезда и срок пребывания. Внизу размашистая подпись и должность выдавшего документ.
Капрал пренебрежительно глянул на «картон», помотал головой.
— Это не документ.
— Ну, извини, приятель. Других нет. Мы вообще других не берем. Вот если нам выдадут у вас в штабе…
Василий замолчал, многозначительно хмыкнув. А капрал понимающе кивнул.
* * *
Наемники приезжали в Сервиан только с путевыми транзитными листами. Никаких удостоверений личности и документов не везли. Это и понятно — специфика. При пересечении границы им выдавались либо гостевые, либо рабочие листы, с которыми они и прибывали к месту будущей «работы». А там оформляли временные удостоверения.
Подобная практика позволяла наемникам избегать проблем при попадании в плен или в случае ухода через третьи страны. Ибо в некоторых местах наемников сильно не любили.
— Значит, вы к нам? — спросил капрал.
— Вроде того.
— Вдвоем?
— Нет, еще пять человек едет.
Капрал поправил кепку на голове, вздохнул.
— Улица Бром Акади, дом два. Штаб кордонной службы. Вам туда. А где вы мотоциклом разжились?
— Это по случаю, — улыбнулся Казимир. — Кто-то бросил, мы подобрали…
И вновь капрал проявил понимание. Наемники — парни без комплексов и особой морали. Где можно — возьмут, где нельзя — украдут. По мелочи, конечно, без лишней наглости. Вот как мотоцикл. При всем при том, переходить границы разумного не станут. То есть убивать кого-либо за тот же мотоцикл не будут.
То есть убивать кого-либо за тот же мотоцикл не будут. Что поделать, такова их порода! Люди рискуют жизнью за звонкую монету и имеют свой кодекс поведения.
— Проезжайте, — разрешил капрал. — Ваши на чем едут?
— «Тарт».
— Тоже нашли?
— Да нет, — растянул губы в улыбке Василий. — Подарок.
Капрал засмеялся и махнул рукой.
— В штабе попробуют отобрать, как пить дать! Езжайте!
Казимир завел мотоцикл и вывел его на дорогу. Как только они отъехали от поста, Василий достал радиостанцию.
* * *
Рослый коренастый майор с усталым лицом, красными от недосыпа глазами, но в чистой выглаженной форме выслушал Титова и бросил взгляд на «гостевые».
— Семеро?
— Да.
— Откуда?
— Рекастан.
— Точнее.
— Кто из Залассы, кто из Стонда. Провинция Асмяна.
Майор едва заметно кивнул. Видимо, бывал в Рекастане или просто знал все провинции страны. Разведчики предполагали, что попадется кто-то дотошный, и легенду готовили подробную.
— Где проходили обучение?
— Форт Грант.
И этот ответ не вызвал подозрений.
В Рекастане было пять учебных лагерей для наемников. В Форте Грант готовили пехоту, кавалеристов, связистов. В Би-Логме — танкистов, артиллеристов, инженеров. В Форте Питер — летчиков. В Айтагаме — моряков. Пятый лагерь — Окрушера — был особым. Там готовили солдат для сложных районов: пустыня, джунгли, высокогорье.
Пехотинцев, кавалеристов и связистов тренировали восемь месяцев. Инженеров, танкистов и артиллеристов — год. Летчиков и моряков — полтора. При насыщенной, жесткой системе обучения этого срока хватало, чтобы подготовить грамотных, умелых солдат и сержантов.
Лагеря не могли похвастать большим количеством выпускников, ибо в процессе набора и в процессе обучения происходил значительный отсев. Но те, кто проходили весь курс, были настоящими бойцами.
— Специальность? — вдруг перешел на рекастанский язык майор.
— Разведка. Есть пулеметчик, снайпер, инженер. Все водят машины, — так же на рекастанском ответил Титов.
