Семен немедля выстрелил, свалив охранника скупой очередью.
— Давай вперед! — прошипел над ухом голос Титова.
Тот пробежал дальше, нырнул было за угол склада, но вдруг отпрянул, дал короткую очередь. Еще одну. И швырнул гранату.
У вторых ворот их уже ждали…
Дорога со стороны карьера оказалась завалена песком, на мотоцикле не проехать. Пришлось бросить его на полпути и к воротам бежать самим. Разведчики рванули как на спринтерской дистанции, но все равно к началу боя опоздали. На территории уже зазвучали выстрелы.
Астахов первым добежал до ворот, осторожно заглянул внутрь. И увидел двух охранников. Они сидели за выложенными полукругом мешками, один наблюдал за дорогой, второй смотрел куда-то во двор. Оружие у обоих наготове, указательные пальцы гладят спусковые скобы.
Казимир отпрянул, оглянулся на подбежавших товарищей.
— Давай гранатой, — шепнул Сорокин. — А мы через забор.
Астахов вытащил гранату, вытянул чеку и отвел руку назад. Неподалеку Шердин прислонился спиной к забору, сложил руки вместе и замер.
Граната описала полукруг и упала за мешками. Охранники синхронно обернулись, увидели «гостинец» и разом побледнели. Один рыбкой перелетел через мешки, второй замешкался. Взрыв отбросил его тело на несколько метров.
Сорокин оттолкнулся от сложенных рук Шердина, взлетел над забором и спрыгнул во двор. Встав на ноги, дал короткую очередь по уцелевшему охраннику, который сидел на земле и тряс головой. Потом еще одну — по второму. На всякий случай.
Добежал до мешков, присел, осмотрелся. Прямо метрах в тридцати насосная станция — высокое здание из белого кирпича. Справа ремонтная мастерская, чуть ближе кустарник, за ним производственный цех. Где-то там стреляют. У забора штабеля бревен, рядом с ними траншея. Тут же стоят экскаватор и трактор.
Петр хотел было выйти на связь с Титовым, уточнить обстановку, но в этот момент со стороны станции резко жахнул выстрел, и тут же за спиной раздался вскрик.
Сорокин упал за мешки, откатился в сторону, глянул назад. Казимир оттаскивал за кусты Шердина. Голова Андрея бессильно моталась, правая штанина была пропитана кровью.
— Суки! — выдохнул Петр, осторожно приподнялся и выглянул из-за мешка.
С насосной опять выстрелили, и в мешке рядом с головой разведчика возникли две дырки. Посыпался песок.
Все, их обнаружили! Надо быстро уходить, мешки удержат автоматную пулю, но не спасут от оружия пришельцев.
— Казимир, за бревна! — проорал Сорокин, дал длинную неприцельную очередь по окнам второго этажа станции и сам рванул за кусты.
Хреновое начало, в первую же минуту один ранен. И хорошо, если только ранен.
Петр с размаху прыгнул за кустарник, перекатился и угодил правой рукой во что-то мокрое и липкое. Глянул мельком — кровь.
Широкая красная полоса тянулась по траве до самых бревен. Не повезло Андрюхе…
19
На фоне темнеющего неба рослая фигура часового была видна отчетливо. Тот неторопливо прохаживался вдоль дороги, посматривая под ноги, словно что-то искал.
За фланированием часового внимательно наблюдал Николай Стасюк. Он лежал буквально в десятке метров от места, где дорога делала поворот, то и дело поглядывая на часы. До условленного срока оставалось две минуты.
Момент захвата Стасюк уже выбрал: часовой делал остановку у невысоких деревьев, растущих на самом краю взлетного поля. Там его не разглядеть ни с позиций зенитного пулемета, ни от диспетчерской.
Минутная стрелка сдвинулась еще на одно деление, и Николай медленно пополз вперед. Сейчас солдат обогнет бочку и через полминуты подойдет к деревьям. Стоит он обычно спиной к дороге. Самый лучший момент.
…Для командира разведвзвода младшего лейтенанта Стасюка снятие часовых было привычным делом. Скольких он уложил во время походов за языками, во время налетов на штабы и узлы связи, сейчас и не вспомнить! И все равно каждый раз как первый. Недопустимы ни небрежение, ни расхлябанность.
Что нужно для успешного захвата сильного, умелого врага? Внезапность, скорость, наработанный до безусловного рефлекса навык. Что еще? Ах да, пустячок — готовность рискнуть своей жизнью. Поставить ее на кон против жизни врага. И так каждый раз, при каждом захвате. Постоянное балансирование на грани очень помогает не совершать ошибок и не почивать на лаврах. А еще помогает печальный пример тех, кто на секунду забыл об этих правилах и допустил промах.
Часовой встал у дерева, взмахнул руками и запрокинул голову вверх. Николай приподнялся, сделал два бесшумных шага и, когда часовой стал поправлять ремень карабина, прыгнул вперед.
Левая рука с кепкой намертво зажала рот, правая рука ударила по затылку, резкий рывок, и часовой завалился назад. Николай придержал слетевший с плеча карабин и осторожно уложил солдата в траву.
Быстро перевернул его на живот, скрутил за спиной руки и ноги, затолкал в рот скомканный платок и наложил тугую повязку, чтобы не выплюнул кляп.
Повезло парню, живым остался. Будь он поздоровее или стой в другом месте, лежать бы ему с пробитым сердцем. Не до церемоний сейчас, но раз так вышло, пусть живет. Лишний грех брать на себя Николай не хотел.
Выбросив из неотъемного магазина патроны и вытащив затвор, Николай откинул карабин в сторону и пополз прочь от деревьев. Следовало спешить, Платов наверняка уже подползает к позициям зенитчиков. Их надо убирать как можно быстрее. Потому как они вполне могут заметить отсутствие часового.
Одна из позиций зенитчиков находилась у южной части аэродрома, метрах в сорока от сарая, превращенного в казарму взвода охраны.
Потому как они вполне могут заметить отсутствие часового.
Одна из позиций зенитчиков находилась у южной части аэродрома, метрах в сорока от сарая, превращенного в казарму взвода охраны. Зенитная спарка станковых пулеметов тип-7 представляла собой сложную конструкцию, смонтированную на четырехколесном прицепе. Обычно прицеп возил грузовик, но иногда пара лошадей. Неподалеку от зенитчиков был установлен прожектор.
На спарке дежурили двое — оператор и наблюдатель, он же заряжающий. На прожекторе один. Их следовало снять одновременно и бесшумно. Тут уж не до церемоний и человеколюбия, вдвоем провернуть такой трюк совсем не просто.
Платова Стасюк нагнал у окопа. Отсюда до прицепа метров двадцать. Оба сползли в окоп и несколько секунд рассматривали фигуры зенитчиков. Оператор сидел на своем месте — маленьком кресле со спинкой, наблюдатель с биноклем стоял перед пулеметами.
Николай достал пистолет с навернутым глушителем, проверил магазин и засунул ТТ за ремень. Так же внимательно проверил нож. Рядом ту же операцию проделал Михаил. Желательно сработать совсем бесшумно, но если что-то пойдет не так, пустят в ход пистолеты. Звук затвора по идее не должны услышать в казарме.
— Пошли, — едва слышно шепнул Платов и первым вылез из окопа.
По плану на нем прожектор, а к нему ползти дольше. Стасюк глянул на небо, уже достаточно темно, но заметить подползающих еще можно. Вот это и есть самая нервотрепка — подойти вплотную. Момент атаки уже не так страшен, там действие, а здесь растянутое ожидание.
Пять метров… Под руками слегка влажная от росы трава, мягкая, еще теплая земля и мелкие колючки какого-то сорняка. Прицеп впереди, подсвечен огоньком лампы, что висит возле оператора.
