— Эх, черт! — вдруг вздохнул Михаил Платов. — Только молодость вернули — живи и радуйся! Сколько планов! А тут опять голову под пули подставлять!
— А я хотел в Сибирь уехать! — сказал Семен Медведев. — Всегда мечтал егерем быть. Сейчас-то там развернуться можно. Промысел, охота… Найти бабу нормальную, жить в тихом поселке. Подальше от всей мудоты.
— Да, планов громадье, — подхватил Василий Бигмер. — У каждого есть идея, как прожить вторую молодость так, чтобы не пожалеть.
Оноженко нашел взглядом Титова и воскликнул:
— Генерал! Ты-то чего молчишь? Скажи слово. А то, как сыч, — глазами зыркает, вот-вот ухать начнет!
Все посмотрели на Титова. Тот усмехнулся.
— Решать все равно каждому, здесь как в семейной жизни или в сортире — друг не поможет. Я о другом думаю. Если Станди не врет, и на Достею действительно напали… Видимо, это проба сил. Серьезная такая проба. Но, захватив Достею, враг не остановится. Что мы будем делать, когда он дойдет до Земли?
— Никто ничего делать не будет, — фыркнул Сорокин. — Потому что никого не будет. Все ухнут в небытие.
— Верно. Не знаю, когда это произойдет, может, через тысячу лет, а может, через двадцать. Но я не хотел бы… ухнуть.
— Никто не хочет, — мрачно проговорил Астахов. — Ни в прошлое, ни в небытие. Черт бы тебя побрал, генерал! Вечно ты скажешь, как ушат холодной воды на голову выльешь!
— Это ты к чему?
— Это он к тому, что мы тут зря распинались и версии строили, — пояснил Оноженко. — Надо было сразу тебе дать слово. Время только зря потратили.
— Не зря. Помогать пришельцам или нет — дело личное.
— Как же, личное! Если и впрямь эти таинственные враги — мать их за ногу! — придут сюда?! На хрена мы тогда сперва от границы до Москвы, а потом от Москвы до Берлина? И больше двадцати миллионов по пути оставили? И пупки надрывали, отстраивая страну заново!
Титов развел руками.
— Значит, надо еще раз… пупки надорвать. Ибо теперь точно отступать некуда.
— Э-эх-х! — вздохнул Стасюк. — Где наша ни пропадала?! Тряхнем стариной, славяне!
— Где наша ни пропадала, я теперь точно знаю, — проворчал Баскаков, поднимаясь с травы. — За пятьсот световых лет от Земли! Как раз на тех самых куличках, у черта! Пошли, а то люди ждут.
Станди, Лянерс, Тавоши и Стербот стояли у окна, глядя во двор.
— Вы уверены в положительном ответе? — спросил Станди Стербота.
— Да, — кивнул тот. — Без сомнения. Это особая категория людей. Я вам рассказывал об их стране, ныне несуществующей. Воспитание, мораль, принципы, образ мышления… Высокая самоотдача, готовность пожертвовать жизнью ради Родины! Патриотизм, замешанный на чувстве ответственности за всю страну.
— Вы говорите о каких-то сверхлюдях!
— Ничего подобного. Просто в Советском Союзе времен их молодости подобные взгляды были нормой. Помните, я возражал против привлечения специалистов возрастом до тридцати пяти лет?
— Конечно, помню, это было позавчера.
— Мы проводили исследования. В современной России резко поменялись жизненные приоритеты. Таких людей, как наши ветераны, очень мало. Россия стала пристанищем воров, бандитов, казнокрадов, отщепенцев. Эта страна уже не способна защитить себя, она идет к гибели. Паралич власти, повальная коррупция, практически полная неспособность изменить ситуацию… В России есть хорошо подготовленные, опытные бойцы, есть умные люди. Но их менталитет иной. И как они поведут себя в сложной обстановке, я не могу предугадать.
— А как поведут себя эти помолодевшие старики, можете?
— Да. Они пойдут до конца и выполнят задание. Любой ценой. Иной подход к делу им не известен.
— Ваши сверхлюди закончили споры, — сказал Тавоши. — И идут сюда.
— Пойдемте, господа, — позвал Станди. — Встретим их в зале.
Он вдруг развернулся и посмотрел на собеседников.
— Честно говоря, я волнуюсь. От их решения зависит судьба Достеи и всей нашей цивилизации. Еще никогда будущее планеты не зависело от аборигенов далекого мира.
— У землян есть поговорка, — улыбнулся Лянерс. — Все когда-то происходит в первый раз.
— Я запомню, — пообещал Станди. — И если когда-нибудь еще увижу свою жену, расскажу ей об этом. Пошли…
Через час комиссия убыла на Семптарику. После полученного от землян согласия следовало начинать подготовку к операции.
— План операции, отдельные детали, дополнительные сведения обговорим позже, — сказал ветеранам перед отлетом Станди. — Есть время, чтобы окончить курс, набрать необходимую форму и освежить навык владения оружием. Ситуация на Достее прошлого непростая. Легкой прогулки ждать не стоит.
Тавоши оставил своего помощника, капитана Кригера, историка по образованию. Тот познакомит землян с обстановкой на Достее, расскажет о видах вооружения прошлого. Образцы оружия должны переслать из музея военной техники на Нектаве.
Медикам надо вводить специальные занятия в программу курса. Какие именно, подскажет Титов. Он сейчас думает над этим.
— Двенадцать дней у нас есть, — заверил Кригер. — Ученые пока рассчитают оптимальный момент перехода, а разведка найдет подходящее место для высадки.
— А вы не думали, что этот неведомый враг может начать вторжение на планету в любой момент? — спросил его Титов.
— Есть такие опасения. Но наши эксперты полагают, что это произойдет не раньше, чем три недели.
— Почему?
— Дальняя разведка пока не засекла приближение ни чьих кораблей.
— А если они через эти…
— «Окна», — подсказал Кригер.
— Да.
— Видите ли. Есть некоторые основания полагать, что противник не имеет техники мгновенного переброса. В противном случае, он бы уже был на Достее.
Титов недоверчиво взгляну на Кригера. Странная убежденность капитана вызывала недоумение.
В противном случае, он бы уже был на Достее.
Титов недоверчиво взгляну на Кригера. Странная убежденность капитана вызывала недоумение.
— Ладно, — сказал он. — Это ваша забота. Сделайте так, чтобы мы не столкнулись с ними лоб в лоб при высадке. А дальше как карта ляжет.
— Что? — не понял капитан.
— Это жаргон, — любезно пояснил Титов.
— А-а… странный какой-то.
— Ничего. Пообщаетесь с нами — привыкните.
Кригер настороженно посмотрел на генерала, но промолчал.
Утренние процедуры начались с опозданием и шли до семнадцати часов. Эта пауза была кстати. Каждый получил возможность наедине сам с собой еще раз обдумать ситуацию, уже спокойно, без нервов и давления других. Да и просто придти в себя от нахлынувших проблем.
После обеда был «тихий час». Правда, уже давно никто днем не спал, время проводили, кто как хотел. Только без активной нагрузки. Разговаривали, играли в шахматы, карты, домино, вспоминали войну.
В этот раз привычный досуг нарушили. Надо было думать, как готовиться к заданию. Что вспоминать, что тренировать, что осваивать. Но сначала решили несколько организационных вопросов. Титова единогласно выбрали командиром.
— Как в старые добрые революционные времена, — пошутил Севастьянов. — Тогда еще командиров выбирали.
— Угу. И довыбирались! — вставил Сорокин. — Пока по шее не накостыляли, дисциплины никакой не было.
— Что было, то было. Сколько людей к «зеленым» ушло, когда стали гайки закручивать!
— У нас «зеленых» нет, — хмыкнул Баскаков. — Уходить некуда. Так что будем следовать принципу единоначалия.
