Вот как сейчас. Аспаривара провела в Наранно всего лишь вигентум, но за это время успела понять — этот город похож на рыбу, начавшую гнить. Как известно, рыба гниет с головы, и именно так здесь и обстояло — Наместник Мараха врал на каждом шагу и явно скрывал какую-то черную тайну. Наложница Глаз уже не раз ощущала во сне чей-то липкий колдовской взгляд, ощупывающий ее ночные грезы. Она пока что не сумела доискаться, что скрывают эти древние стены, но уже подошла к разгадке очень близко…
Как только что выяснилось — чересчур близко.
Сухонькая старушка быстро перевернулась через край ложа и бесшумно скользнула на пол. Она торопливо подхватила деревянный валик, давно заготовленный на такой случай, положила его на свое место и накрыла покрывалом. На миг заколебавшись, добавила еще и парик — теперь сходство со спящей женщиной стало совершенно полным.
Осталось только спрятаться самой. Большинство юберийцев спит в гамаках, на плоских крышах домов или просто на земле, но у богачей кровати роскошные, очень высокие и очень красивые. Обычно их делают в виде четырех деревянных птиц, стоящих спинами друг к другу и удерживающих деревянную раму с веревочной сеткой. Пространства под ними вполне хватает, чтобы спрятать одну некрупную женщину. Аспаривара затаила дыхание — за дверью послышались чьи-то шаги.
Цельная бронзовая дверь, запертая надежным замком, слегка задрожала. Потом она чуть вздрогнула и повернулась на штырях. Наложница невольно улыбнулась — она в первый же день заметила, что запор на этой двери таит в себе подвох. Повернув неприметный штырек на одной из панелей, его легко можно было открыть снаружи. Разумеется, она тогда не подала виду, что заметила это, но с тех пор ни разу не оставляла в своей опочивальне ничего важного, а когда отлучалась, связывала дверь и косяк тончайшей нитью столичной выделки. Здесь ее не удалось бы ни заменить, ни скрепить — так что Наложница Глаз сразу заметила бы, появись в ее отсутствие незваные гости.
Однако пока что этого ни разу не происходило.
По полу забегали тени — человек, вошедший в комнату, нес с собой масляный светильник, бережно прикрытый тряпицей. В этом слабом свете Аспаривара увидела две ноги, обутые не в сандалии, как обычно, а в моллистаны — нечто вроде чулок с очень толстыми подошвами, представляющими собой мешочки, набитые обрезками мягчайших тканей. В Юберии эта обувь считалась уделом сибаритов, любящих комфорт, и носили ее только дома. Но есть и еще одна категория людей, высоко ее ценящих — воры, шпионы и наемные убийцы. Те, кому часто приходится незаметно куда-то прокрадываться. Ни одна другая обувь не обеспечивает такой тишины, как моллистаны.
Сами ноги Наложница Глаз узнала сразу же — конечно же, Наместник Города. Тот, за кем ее и послали присматривать. Она затаила дыхание, ожидая, что этот подозрительный тип станет делать.
Наместник вел себя странно. Он переминался с ноги на ногу, словно пребывая в глубоких сомнениях. А потом тоскливо всхлипнул и с силой опустил руку. В тусклом свете мелькнул какой-то странный отблеск.
А потом тоскливо всхлипнул и с силой опустил руку. В тусклом свете мелькнул какой-то странный отблеск.
Аспаривара не стала терять времени. Она выкатилась из-под кровати и резко вскочила на ноги, досадуя на возраст — с годами такие акробатические трюки давались все тяжелее и тяжелее. Наместник Города начал поворачиваться… и замер с открытым ртом — к горлу прижался длинный желтый ноготь.
— Ц-ц-ц, — зловеще прошептала Наложница Глаз. — Да хранят боги Владельца, льке Мараха. Тебе не спится и ты решил проведать свою гостью?
— Д-да… д-да… — еле слышно ответил Наместник Города.
Он изо всех сил старался не шевелиться. Ногти средних пальцев Наложницы Глаз достигали двух сантиметров в длину. И все знали, что ярко-желтый цвет им придает смертельный яд — вытяжка из желчного пузыря субарруты, редчайшего яйцекладущего млекопитающего, похожего на утконоса. Одной царапины этим ногтем хватит, чтобы отправить человека на встречу с богами.
— Медленно подними руку и отдай мне свое оружие, — тихо приказала Аспаривара. — Не вздумай сделать что-нибудь неправильное — я успею воткнуть палец тебе в горло.
— Что ты такое говоришь, лька Аспаривара… — задрожал толстяк, послушно отдавая ей кинжал.
— Забавная игрушка… — хмыкнула Наложница Глаз. — Откуда ты ее взял?
— Я… я… я не могу сказать…
— Дорогой мой льке Мараха, время запирательств прошло, — чуть усилила нажим Аспаривара. — Ты только что покушался на мою жизнь — это уже означает для тебя смерть на Красной Колеснице [74]…
— Нет!… Нет!… — взвизгнул Мараха. — Лька Аспаривара, я не хотел… не хотел!… Меня заставили!… заставили!… Клянусь подошвами Владельца, это не моя вина!… не моя!…
— А чья же?
— Я… я не могу сказать…
— Льке Мараха, мне кажется, мы уже договорились, что такой ответ я не приму. Помни — стоит мне позвать стражу, и тебя заколют твои собственные слуги!
Наместник Города испуганно сглотнул. Сейчас он ужасно завидовал проклятым эспелдакам, у которых верховный правитель — чисто номинальная фигура, первый среди равных, не более. В Эспелдакаше частенько вспыхивают бунты, градоправители отделяются от метрополии и становятся самостоятельными царьками. Длится это обычно недолго — очень скоро новоявленный город-государство вновь вливается в общие ряды, но сам факт, сам факт! В Юберии это, к сожалению, невозможно — задумай какой-нибудь Наместник Города взбунтоваться, от него отшатнутся даже лучшие друзья. Рабскую преданность Владельцу юберийцы впитывают с молоком матери.
Повизгивая от ужаса, Наместник Города поведал всю историю своего морального падения. При этом он совершенно бессовестно свалил всю вину на Шуа’лай Стазу — злой колдун-де околдовал его, ни в чем не повинного человека. Это он заставлял прикарманивать изрядную долю податей, помогать пиратам, грабящим юберийские суда, и казнить людей по ложным обвинениям.
Наложница Глаз выслушала его спокойно. Собственно, прегрешения этого борова оказались не так уж и велики — она ожидала гораздо худшего. А тут всего лишь казнокрадство, небольшие злоупотребления властью и шашни с пиратами — большинство Наместников тоже грешат подобной ерундой. Хотя обычно все-таки в меньших масштабах — черту Мараха переступил.
Но совсем другое дело — Стаза. Один из магов-отступников, много миллентумов назад изменивших Владельцу и попытавшихся основать свое царство — колдовское. Их было очень много — больше половины от общего числа юберийских магов.
И у них бы все получилось, если бы, на счастье Владельца, они не перессорились между собой. Не сошлись во мнениях насчет правильной классификации колдовских дисциплин. В конечном итоге эти маги разделились на три враждующие группы, и каждую из них разбили поодиночке. Остатки выживших разбежались в разные стороны, создав три отдельных школы.
Часть магов-отступников назвалась Красным Союзом и основала небольшое поселение высоко в Северных горах. Другие создали волшебный город глубоко под водой, совсем рядом со змеелюдьми, и назвались Синим Союзом. Третьи ушли далеко на юго-восток, дальше Таннина, и поселились в глубочайших подземельях. Они стали Черным Союзом.
