Валера с Чертановым и близнецами торопливо проложили рукавную линию водотушения. Сисадмин опустил один конец за борт, Гешка с Вадиком начали качать, а телохранитель встал со шлангом. Водяная струя присоединилась к пенной, и пламя начало потихоньку униматься.
Грюнлау им не помогал — он встал на самом носу и аккуратно снимал солдат на ближайшей триреме резерва. Одна короткая очередь, другая… и вот уже несколько человек падают замертво. «Чайка» сделала полукруг, уходя от столкновения с вражеским судном, и дальше пошла уже свободно — впереди простирался открытый океан. Юберийцы разочарованно загудели — шансов догнать земную яхту у их гребных лоханок не было и в помине.
«Чайка» сделала полукруг, уходя от столкновения с вражеским судном, и дальше пошла уже свободно — впереди простирался открытый океан. Юберийцы разочарованно загудели — шансов догнать земную яхту у их гребных лоханок не было и в помине. Вдогонку летели стрелы, но это уже просто от бессильной злобы — ни один из местных лучников не мог выстрелить дальше, чем на тридцать-сорок метров.
— Гюнтер, у тебя патронов еще много? — с трудом подковылял к немцу Колобков.
— Последний магазин есть заканчиваться, — флегматично ответил тот. — Патрон с пяток, не больше. Может, шесть или семь.
— Некритично. Завязывай со стрельбой — лучше прибереги на самый край.
— Петер, ты же говорить, что не нужно экономить патрон? — поднял брови Грюнлау.
— Дурак был, — мрачно ответил бизнесмен. — Блин, деды, вы что там стоите, как попки?! Ты, толстый, сымай колпак!
— Это он мне? — не понял Каспар.
— Ты среди нас один в колпаке, значит, тебе, — пожал плечами Бальтазар.
— Вот он! — услужливо сдернул указанный головной убор Мельхиор. — Тебе это нужно, добрый человек?
— Эй, молокосос, это же мой колпак! А ну, отдай!… хррр-пс-пс-пс…
— Как же эта ботва работает?… — забормотал Колобков, старательно тряся волшебную шапку. — Из него же вода лилась, я помню! Звездатый же огнетушитель был!
— У тебя не получится! — крикнула Стефания.
— Да уже и не надо, — присоединился Чертанов, вытирая пот со лба. — Все, утихло вроде…
Пожар и в самом деле утихомирился. Осталась только крайне неопрятная дыра посреди палубы и обильные следы гари на всем вокруг. В том числе и на людях. И, конечно, медный «роскинго», застрявший в форпике. Его следовало извлечь как можно быстрее, иначе эта чушка рисковала все-таки закончить то, для чего предназначалась изначально — проломить днище и пустить яхту ко дну.
Но это пока что терпело.
— Прорвались, — осклабился Колобков. — Что, суки, не вышло по-вашему?!
— Не вышло, — согласился Чертанов. — Куда теперь поплывем, Петр Иваныч?
— Пойдем, а не поплывем, мазут береговой! — рявкнул Фабьев.
— Василь Василич, кончай уже со своей феней, — хмыкнул Колобков. — Тут, Серега, так просто не решить, тут покумекать надо… Будем искать старикам их башню. Будем ловить того гребаного пирата. Ну и бабок слегка нарулим. А лучше — не слегка.
Теста’лай Гхипра, Наместник Эскадры, стоял на носу уходящей ко дну триремы. Все гребцы, матросы и солдаты давно перебрались на другие суда (благо, плыть было недалеко), но он, как и положено, собирался утонуть вместе со своим кораблем. Ибо нет большего позора для юберийского капитана, чем покинуть свое судно в час гибели.
Правда, на прочих триремах уже спускали легкие шлюпки и готовили ныряльщиков — когда последняя мачта скроется под волнами, командующего можно будет вытащить и откачать. Это его чести урону уже не сделает, а разбрасываться опытными мореходами и тактиками в Юберии не любили.
— Это личное, — пробормотал Гхипра, стоя по пояс в воде и глядя вслед уносящейся прочь «Чайке». — Теперь это личное. Еще никто не топил мою лучшую трирему. Никто. Плевать на приказ колдуна — я вас достану, беломордые уроды…
На вершине Клыка Шуа’лай Стаза отчаянно стиснул зубы. Как он и опасался, безмозглые солдафоны все провалили. Значит, пришло время для магии. Он втянул побольше воздуха, собираясь с силами и раскрыл рот, готовясь выплюнуть Имя, которое похоронит этот проклятый белый корабль, а заодно и этих недоумков на триремах.
Он втянул побольше воздуха, собираясь с силами и раскрыл рот, готовясь выплюнуть Имя, которое похоронит этот проклятый белый корабль, а заодно и этих недоумков на триремах. Имя Великого Водоворота.
— Иллиба!…
— Эй, ты чего удумал, папуас?! — крикнули сзади.
Не закончив начатого Имени, Стаза машинально обернулся… и его долбанули клювом в лоб. Огромный седой беркут со всего размаху налетел на колдуна, колотя его крыльями и раздирая когтями грудь. Стаза закричал от боли, зашатался на каменном пятачке, не удержал равновесия…
И полетел вниз.
— Стубарраззим!!! — выкрикнул Имя Полета он.
Но уже слишком поздно. Колдун со всего размаха впечатался в острые камни, и его тут же захватило и унесло нахлынувшей волной. Шуа’лай Стаза скрылся в глубинах.
Петрович с удовлетворением посмотрел ему вслед, расправил крылья и полетел вдогонку «Чайке».
— Эй, Иваныч, меня-то подожди! — закричал он. — С тебя еще бутылка!
