— Что-о-о-о?! — возмутилась Зинаида Михайловна, до этого не лезшая в мужские разговоры. — Да я этой свинье сейчас все кудри выдеру!
— Да, Серега, ты ему скажи, что я, того-этого, женат… — опасливо покосился на супругу Колобков. Эта проклятая печать в паспорте уже второй раз обламывала ему интересное развлечение.
— Так возьми вторую жену! — всплеснул руками Наместник Города, искренне удивленный таким странным препятствием. — Я дам за дочерью малый дворец в пригороде, гранатовый сад, винокурню и богатейшую каменоломню с восьмьюстами шестидесяти четырьмя [62] рабочими!
— А мне за Зинкой из приданого только Матильду всучили… — раздосадованно пробормотал Колобков. — Серега, спроси у мэра — у него, случайно, свободного госзаказа на строительство нет? Пусть он меня во главе какого-нибудь стройконцерна поставит — я ему столько всего понастрою! Сеть закусочных — раз, — начал загибать пальцы он, — парк с аттракционами — два, жилой комплекс современный — три, водопровод с канализацией — четыре…
— Канализация у них есть, — заметила Стефания.
— Ладно, канализацию вычеркиваем, — ничуть не огорчился Колобков. — Тогда еще супермаркет, хороший морской вокзал и метро! Только пусть рабочих нормальных даст — наподобие турок там или молдаван… А то наши ни хрена работать не умеют — только руководить!
— Петр Иваныч, да ничего вы тут не построите, — лениво пожал плечами Чертанов, даже не думая переводить эти глупости. — У них же техники почти никакой нет, все вручную корячатся.
— Можно у этих лилипутиков закупить, — не сдавался Колобков. — Гражданка черт, вот ты как думаешь — эти крохотульки на ракетах техникой не поделятся?
— Я же сказала — их техника людям не подходит!
— Не обязательно готовой. Пусть научат. Пусть школы откроют — понемножку, понемножку…
— Они что — сумасшедшие? — презрительно фыркнула Стефания. — Они и так с трудом равновесие поддерживают, а вы предлагаете им научить людей высоким технологиям? Чтоб их же потом этими технологиями и накрыли? Л’тра не дураки…
— Ну и черт с ними, — даже не подумал расстраиваться бизнесмен.
— Опять черт, да?! Ну почему вечно черт?! — едва не ударила его Стефания. — Почему мы у вас вечно вместо козлов отпущения?! Мало других демонов?! Почему не говорите «архонт с ним»?!
— А кто это такой? — озадаченно нахмурился Колобков.
— Да ну вас… — махнула рукой чертовка.
— Серг’лай, правильно ли я понимаю, что уважаемый льке Колобка обсуждает со своими друзьями, какую плату лучше попросить за это великолепное судно? — вежливо спросил Наместник Города.
— Нет, неправильно. Льке Колобка не согласен продать «Чайку» ни за какие деньги.
— Вот как?… — поджал тонкие губы Мараха. — Могу ли я все-таки попробовать убедить его? Быть может, испив вот’ка, он станет несколько сговорчивее?
— Вряд ли, — усомнился Чертанов. Но все-таки перевел это предложение.
Как он и ожидал, шеф отреагировал так же, как всегда реагировал в таких случаях:
— Фигня вопрос, Серега! Наливай!
Что было дальше — застлано алкогольным туманом.
Глава 25
Нет, я не член партии. Я ее мозг.
Лев Бронштейн (Троцкий)
Следующее утро на «Чайке» выдалось ужасным. Мучительным. Невыносимым. Это было даже еще и не утро — земляне до сих пор не привыкли к местным длинным ночам, и просыпались задолго до рассвета. Впрочем, эйкрийцы тоже тратили на сон не все темное время, а от двух третей до трех четвертей.
Так или иначе, а земляне страдали. Большое бухалово с аборигенами затянулось очень надолго — Наместник Города ужасно обрадовался электрическому свету, осветившему эйкрийскую ночь, и еще больше загорелся купить «Чайку».
Чертанов стоял в коридоре, с тоской глядя на запертый гальюн и с ненавистью — на весело подпрыгивающую Стефанию. Она выпила ничуть не меньше остальных, но у чертей опьянение проходит без вредных последствий. А вот Сергей страдал.
— Петр Иваныч, у вас тоже похмелье? — окликнул он шефа слабым голосом.
— Серега, я русский! У русских похмелья вообще не бывает!
— А чего тогда в клозете уже целый час сидите?
— Газету читаю… буэ-э-э-э!!! Негр, скотина, нажрался в хлам и меня споил… Кто ж знал, что они так бухать здоровы?! Буэ-э-э-э!!! Серега, рассолу мне, срочно!
— У вас же нет похмелья? — ехидно скривился сисадмин.
— Нету… буэ-э-э-э!!! Так просто попью… рассольчику. Серега, ну не издевайся над начальством — шибко неси! Одна нога здесь, другая там!
Чертанов подумал, что, конечно, Петр Иванович заслужил еще немного издевательств, но с другой стороны — ему и самому рассол не помешает. Так что он сходил.
Спустя полчаса они с Грюнлау и Петровичем сидели в кают-компании и поправлялись после вчерашнего. Немец сидел грустный и в тысячный раз клялся себе — с русскими не пить! Они не знают меры! И с юберийцами тоже не пить — они меру знают, но за чужой счет готовы пить до бесконечности.
Угрюмченко тоже грустил, но по другой причине — организм орла оказался совсем не таким устойчивым к алкоголю, как человеческий. Он отключился в самом начале пьянки, так и не успев получить хоть какое-то удовольствие. Только муки похмелья — оно у беркута оказалось воистину чудовищным.
— Серега, ты вроде вчера меньше всех клюкнул — о чем мы с неграми перетирали? — обратил к нему налитые кровью глаза шеф. — Я ничего такого не сморозил? А то, помню, однажды по пьяни договорился с одним уродом на контракт… крупно тогда влетел, да…
— Нет, — успокоил его Чертанов. — Мэр все пытался у вас «Чайку» купить, но вы не поддавались.
— Я такой! — возгордился Колобков. — Скала!
— По-моему, он обиделся. Он вам уже золотом по весу предлагал, а вы все равно отказались.
— Че-го? — медленно повернул голову Петр Иванович. — Золотом по весу?… А я отказался?… Ой, баран, ну, баран… А говоришь — ничего не сморозил! Блин, кто-нибудь, сгоняйте к негритянскому мэру, скажите, что я передумал, что я согласен!
— Думаю, теперь он не захочет. Он же тоже вчера хорошо надрался — вот и повышал цену до умопомрачения. А теперь…
— Может, его снова напоить? — с надеждой предложил Колобков. — У нас водка еще осталась? И коньяки там всякие?
— Совсем мало, — разочаровал его Чертанов. — Вы, Петр Иваныч, уже со всеми в городе выпили — почти все запасы кончились. Только местные вина остались и еще мимбо.
— Это лимонадик, это несерьезно… Нет, Серега, вот ты мне скажи — почему тут все такие халявщики? Как Петр Иваныч угощает — все бегут! А чтоб самому бутылку принести — ну чисто символически, вроде как «от нашего стола вашему столу» — хрена! Хоть бы цветов, что ли, Зинке моей поднес кто…
— А у них тут не принято дарить женщинам цветы, — хмыкнула Стефания, положившая ноги на стол.
Только местные вина остались и еще мимбо.
— Это лимонадик, это несерьезно… Нет, Серега, вот ты мне скажи — почему тут все такие халявщики? Как Петр Иваныч угощает — все бегут! А чтоб самому бутылку принести — ну чисто символически, вроде как «от нашего стола вашему столу» — хрена! Хоть бы цветов, что ли, Зинке моей поднес кто…
— А у них тут не принято дарить женщинам цветы, — хмыкнула Стефания, положившая ноги на стол. У нее было отличное настроение — она вчера все-таки купила душу у надравшегося в лоскутья Наместника Храма. Весьма ценное приобретение — теперь осталось только дождаться, пока старик даст дуба. И вот тогда… чертовка кровожадно облизнулась. — У них принято дарить перья.
