— Что за перья? — тупо уставился на нее Колобков.
— Обычные птичьи перья. Красивые, конечно. Обычно хвостовые берут — там они подлиннее. Получается такой же букет, как из цветов, только долговечный и в воду ставить не надо.
— Умно… — признал бизнесмен. — А то правда — я Зинке вечно таскаю всякие розы, а они пару дней постоят, и все — выкидывай. Ладно, мужики, дайте мне еще какого-нибудь «алкозельцеру», да пошли дела делать… о-ох…
Поднимаясь на ноги, Колобков удовлетворенно заметил:
— Утешает только одно — этому мэру сейчас стопудово еще хреновее, чем мне.
И он не ошибся.
Опо’лай Мараха, Наместник Города Наранно, торопливо шел по холодному коридору, жадно заглатывая рахуль’та — жирный бульон из эпиорниса, отлично помогающий от утреннего похмелья. Ему было не по себе — вчера его почти одолели в том, в чем он всегда был лучшим из лучших. В умении пить.
— Боги, кто же мог знать, что этот маленький безволосый человечек так крепок печенью? — бормотал он, вытрясая из кувшина последние капли.
В шести шагах позади чеканили шаг два стражника с копьями и обитыми медью палицами. Ровно в шести — именно на таком расстоянии должно находиться юберийскому телохранителю от его господина. Подойдешь ближе — выпытываешь тайны Наместника, получи плетей. Отойдешь дальше — подвергаешь жизнь Наместника опасности, получи плетей. Поэтому стражникам приходилось быть очень бдительными, ловя каждый жест господина, внимательно следя — не убыстряет ли он шаг, не притормаживает ли?
Таалуйна, дворец Наместника Города, служил не только резиденцией градоправителя. Здесь же находились квартиры многих высокопоставленных Наместников, административный центр, казарма стражи и, конечно, тюрьма. Точнее, просто темница — в Юберии преступников не наказывали лишением свободы. Нет, основных наказаний было три — плети, отсечение какой-нибудь части тела и, разумеется, смертная казнь.
Последняя применялась особенно часто.
Так что здешние камеры служили исключительно в качестве «допра» — пока судьба пленника еще не решена. И большую часть времени пустовали — юберийский суд работает без проволочек.
Мараха спешно поднялся на четвертый этаж, прошел по длинной галерее и подошел к высокой стрельчатой арке, охраняемой еще двумя стражами. Повинуясь жесту Наместника Города, они одновременно взялись за створки врат и потянули их на себя.
Наместник вошел внутрь и врата захлопнулись за его спиной. Он оказался в огромной круглой зале — огромной и совершенно пустой. Голый холодный камень, крошечное полукруглое окно в противоположном конце и вырезанный в центре пола круг.
А в кругу — человек.
Чернокожий мужчина лет пятидесяти, почти обнаженный, с тяжелым золотым обручем на шее и такими же запястьями. Безжизненное лицо, лишенное даже намека на выражение, и тяжелый подбородок, далеко выдающийся вперед.
Безжизненное лицо, лишенное даже намека на выражение, и тяжелый подбородок, далеко выдающийся вперед. Нижняя губа проколота кольцом из электрона. Сидит в позе лотоса, закрыв глаза и вполголоса напевая какую-то мелодию.
Веки мужчины медленно поднялись. Мараха вздрогнул — ему послышалось, что они при этом издали громкий стук.
— Ты прервал мою медитацию, — холодно заметил человек. — Надеюсь, у тебя есть для этого веская причина.
— Д-да, д-да, очень веская, — суетливо закивал Наместник Города. Он боялся этого человека — боялся до дрожи в коленях, несмотря на то, что формально тот был его подчиненным, даже слугой. — В гавани стоит корабль… очень необычный корабль, с очень необычной командой… там очень странные люди!
— Это Эйкр, глупец. Здесь полно странных людей.
Наместник непонимающе нахмурился. В отличие от своего собеседника, он понятия не имел о том, что находится в мире под названием Эйкр. Он вообще не знал, что за пределами этой Вселенной существуют еще и другие.
— Ты потревожил меня только затем, чтобы рассказать о какой-то чепухе в гавани? — осведомился человек. В его голосе появились первые признаки грозы.
— Нет!… нет!… Льке Стаза, эти люди спрашивали о тебе!
— Обо мне? — медленно переспросил Шуа’лай Стаза. — В самом деле?
— Да!… да!… О тебе и еще о… о Тур Ганикте!
— О Ганикте? — начал настораживаться колдун. — Кто-то ищет Ганикта? Зачем?
— Они говорили о какой-то украденной… башне!…
— Стой, — поднял худую руку Стаза. — Мне надо подумать.
Он вновь закрыл глаза и оставался в таком положении около двух минут. Наместник Города неловко переминался с ноги на ногу, не зная, как долго это продлится.
— Гм, — сказал Стаза, открыв, наконец, глаза. — Что ты сам собирался с этим делать?
— Я хотел… купить их корабль. Он такой… такой удивительный! Им может управлять всего один человек, там стоят волшебные светильники, чудо-ящик, в котором пища становится холодной, бассейн с горячей водой и еще…
— Зачем он тебе? — оборвал его Стаза.
— Ну, я… э… я…
— Присмотрел для себя новую игрушку? — насмешливо искривился колдун.
— Да!… нет!… я… я подумал, что если у них не будет корабля, они не смогут… найти Тур Ганикта…
— Кого ты пытаешься обмануть, Мараха? — покачал головой Стаза. — Это самое глупое оправдание, какое ты только мог придумать. Почему бы тебе просто не схватить этих людей? Думаю, в твоих темницах они быстро заговорят…
— Я… я не могу.
— И почему же? — ласково осведомился Стаза.
— Они слишком заметны. Уже весь город знает об этом корабле. Купцы… купцы завели близкое знакомство с их Наместником Корабля, они торгуют вместе… Я не могу просто так взять и схватить их…
— Опорочь их. Объяви, что они что-то украли, и конфискуй корабль.
— Не… не могу. Если я это сделаю, Наложница Глаз [63] непременно сунет нос в это дело! С тех пор, как она прибыла в Наранно, я не могу вздохнуть свободно — она интересуется каждым моим шагом! И если она донесет Владельцу, что я казнил неповинных купцов по ложному обвинению… за мной пришлют Наложницу Смерти!
— Избавься от этой надоедливой старухи.
— Если что-то случится с Наложницей Глаз… — задрожал Наместник Города, -…для меня это будет еще хуже…
— Я могу устроить все так, что никто тебя не заподозрит, — усмехнулся Стаза.
— Нет!… нет!… не надо!…
— Как знаешь.
— Да!… да!… И я… я не хочу… я боюсь хватать этих людей — они странные!… Они наверняка обладают каким-то волшебством! Я… я боюсь… но я хочу их корабль!…
— Боишься, но хочешь? — скривился Стаза. — Раздувшееся ничтожество… Но ты прав — мне необходимо узнать побольше об этих людях… Для начала отправь своих лучших наушников — пусть следят за ними день и ночь. И, конечно, нужно лишить их средства мореплавания, иначе они в любой момент могут ускользнуть… Прикажи-ка своим триремам перекрыть бухту… но тихо! Пусть это средство останется на самый крайний случай — если они все-таки ускользнут…
— А как же их корабль?! Я очень хочу его получить!…
— Ах да, конечно… Ты пробовал его купить?
— Пробовал! Я предлагал за него золотом по весу, но льке Колобка даже тут не согласился!
— Гм, — задумчиво потер подбородок Стаза. — Похоже, он сильно дорожит своим кораблем… и, похоже, ты действительно очень хочешь его получить… Ты пробовал его подпоить?
— Да! Я напоил его вусмерть, но он не поддался!
