Иногда это очень походило на правду.
— Хррр-пс-пс-пс… не трогайте мой горшок… хррр-пс-пс-пс…
— Убирайтесь отсюда немедленно! — орал Бальтазар, злобно следя за Гешкой и Вадиком. — Детям не место в лаборатории! Ну, разве что на лабораторном столе… а ну-ка, идите-ка сюда! Дайте, я пристегну вас ремнями!
— Нашел дурака! — отозвались юные хулиганы, вылетая за дверь.
Они обожали дразнить старых матрасов, но только до определенного предела — разозлившись по-настоящему, дряхлые колдуны могли и залимонить чем-нибудь вроде термоядерного взрыва.
— Опять не поймали? — посочувствовал китайскому чародею Колобков, входя в каюту. — А мы вам тут нового подопытного привели… Кладите на стол!
— М-м-м!!!
— Заткнись!
— О, да это как раз кстати! — оживился Бальтазар. — Я как раз хотел испытать на ком-нибудь новое зелье!… а где оно?
— Вот это? — подал ему бутылочку Мельхиор. — Я отпил немного — очень вкусно. Ты сам сварил? У тебя талант!
— Что-то с этим зельем не так… — огорчился Бальтазар, глядя на целого и невредимого Мельхиора.
— Ты должен был покрыться бородавками, раздуться, посинеть и ослепнуть! Видно, опять что-то перепутал…
— Э-хм… — подал голос Чертанов. — А для чего это зелье нужно?
— Чтобы покрыться бородавками, раздуться, посинеть и ослепнуть, — невозмутимо ответил Бальтазар.
— А разве это не побочные эффекты?
— У моих эликсиров не бывает побочных эффектов! Только то, что замышлялось изначально! Так, а что с этим пациентом?
— Он сейчас родит! — заорал проснувшийся Каспар. — Скальпель! Скальпель мне! Надо срочно сделать поперечно-перпендикулярное сечение живота и извлечь младенца!
— М-м-м!!!
— Слушай, Серега, может, у него правда какие-то проблемы? — впервые усомнился Колобков. — Чего он все время мычит?
— Это схватки! — авторитетно заявил Каспар. — Режьте его!
— Зачем резать, зачем резать? — засуетился Мельхиор, раскрыв Орто Матезис Сцентию. — Здесь написано, что для успешных родов нужно накормить роженицу квасцами и солью!
— Несите соль! — скомандовал Бальтазар. — Только крупную — от мелкой могут быть припадки и корчи! И сделайте ему освежающую клизму!
— И еще надо измерить температуру! — вмешался Мельхиор. — Но у нас только один термометр!
— А нам и нужен только один, — отнял у него градусник Бальтазар. — Открой рот, пациент!
— Это ректальный термометр! — забеспокоился Мельхиор.
— Да, и я только что использовал его по назначению… — почесал ягодицы Каспар.
— Неважно! Открой рот, пациент!
— Серега, ты когда-нибудь был в дурдоме? — тихо спросил Колобков, глядя на хлопочущих волшебников. Пленный вор извивался и тоскливо мычал, безуспешно пытаясь вырваться из лапищ Гены с Валерой.
— Ну… так нет, а вообще пару раз заходил. У меня там подруга работала.
— Работала? — ехидно подмигнул ему Колобков. — А может, все-таки лечилась, а? Ты ж у нас экстремал — все время выбираешь всяких… с завихрениями.
— Это кого, например? — обиделся Чертанов.
— А вот эту рогатую с хвостом. Скажешь, она без завихрений?
— Петр Иваныч, ну что вы вечно придумываете всякую хреноту? Ничего у нас с ней нет.
— Ага, ври больше. А чего тогда в одной каюте спите?
— Потому что вы ее ко мне подселили.
— А ты бы, как настоящий мужик, выгнал бы ее ко всем чертям, — хмыкнул Колобков. — Мол, валите отсюда, гражданка, это каюта меня, Сереги, Настоящего Мужика!
Чертанов только вздохнул. Время от времени у шефа появлялось настроение поиздеваться над подчиненными. И в последние дни — все чаще и чаще.
— Петер, ты есть здесь? — просунулся в каюту Грюнлау. — Там на палуба прийти маленький делегация от бургомистр — говорить, мы есть приглашен на завтрашний праздник.
— Твою мать, только не говори, что День Превращения! — шарахнулся Колобков.
— Не знаю, — виновато покачал головой Грюнлау. — Я не знать их язык — а по жест много понять трудно. Завтра быть праздник и нас там хотеть видят — больше я ничего не понимать. Сергей, идти переводить точно.
— Сергей идти переводить, как всегда… — пробурчал Чертанов, неохотно покидая каюту.
Наместник Объявлений (или попросту глашатай) долго и важно зачитывал длиннющий пергаментный свиток, на котором Наместник Города приглашал льке Колобку и всех, кого он сочтет нужным взять с собой, на большой День Благодарения Богам, назначенный на завтра.
Наместник Объявлений (или попросту глашатай) долго и важно зачитывал длиннющий пергаментный свиток, на котором Наместник Города приглашал льке Колобку и всех, кого он сочтет нужным взять с собой, на большой День Благодарения Богам, назначенный на завтра. Будут игры, представления, угощение и все в таком духе. Гостей разместят в самых лучших ложах и отрядят в услужение самых красивых рабынь.
— Мэра надо уважить! — резко оживился Колобков. — Серега, скажи этому негру с туалетной бумагой, что мы обязательно придем.
Наместник Объявлений выслушал перевод, аккуратно смотал свой свиток (действительно, здорово похожий на рулон туалетной бумаги), провозгласил хвалу Владельцу и удалился. Колобков жадно потер руки — его нос явственно учуял запах жирной халявы. Не все же туземцам его объедать — он их тоже объест!
За спиной раздался громкий всплеск — Гена с Валерой скинули за борт мешок, набитый пойманным вором. Именно набитый — то, во что он превратился после непродолжительного общения с безумными чародеями, и на вид, и на ощупь напоминало самую обычную вату.
Хотя весило почему-то больше, чем свинец.
Глава 26
Значит, так. Я хороший, а тот, тот и вон тот — плохие. Я с ними дерусь и побеждаю. Отличный сценарий, и других нам не надо.
Джеки Чан
День Благодарения Богам. Этот праздник родился только вчера, но добрые граждане Наранно уже успели превратить его в давнюю традицию. Распорядители моментально придумали порядок проведения, когда что показывать, чем кого кормить и кого куда сажать.
Колобков привел на торжество всех домочадцев — он давно обещал вывести их куда-нибудь в свет. Тем более, что в отсутствие тещи главе семейства такие мероприятия начали нравиться — раньше Матильда Афанасьевна неизменно отравляла ему настроение.
Местом проведения больших Юберийских Игр избрали амфитеатр Гайдина — гигантское здание, идеально круглое, почти сто метров в диаметре, вмещающее свыше пятнадцати тысяч зрителей. Здесь неоднократно проводились чемпионаты по Троеборью — любимой забаве юберийцев. Кулачный бой, вольная борьба и «битва титанов» — самая интересная часть. А кроме этого, само собой, гонки колесниц, метание копий и дисков, стрельба из лука, соревнования по бегу и прочее, прочее, прочее…
— Как тебе, Петр’лай? — наклонился к Колобкову Наместник Города, сидящий рядом. — Твое мнение — кто вернее попадет в цель?
— Да хрен его знает… — почесал в затылке бизнесмен, глядя на пятерых лучников. — Я ж их никого не знаю — может, вон тот, а может, тот… Гена, Валера, вы чего думаете?
Телохранители переглянулись и пожали плечами. В стрельбе из лука они абсолютно ничего не понимали, так что судить не могли.
— Не хочешь ли ты сделать ставку на одного из луконосцев? — с надеждой спросил Наместник. — Быть может, на моего ставленника — Ар’лай Трозу?
— Это вон тот негр в синем? — задумчиво указал Колобков. — Да ну его — больно хлипкий какой-то…
