Прислушиваясь к звукам, издаваемым великим лидером Бунтабу, Петр Иванович все больше беспокоился. Его родная дочь сейчас скиталась где-то в джунглях, которые отцовское воображение уже успело заполонить злобными зверями и дикарями.
Впрочем, их там действительно хватало.
Простой русский бизнесмен привычно полез за решением всех проблем — сотовым телефоном. Тот по-прежнему молчал в тряпочку. А как было бы здорово сейчас звякнуть подполковнику Соловью и потребовать поставить на уши всю питерскую милицию, но Светку достать хоть из-под земли! Или братве позвонить — тоже неплохо справляются. У Колобкова уже много лет были отличные отношения и с ментами, и с криминалом — он всегда умел вовремя отстегнуть нужным людям.
По белым ступеням спустился вождь, поддерживаемый под руки женами. Узор, нанесенный глиной, покрывал его так густо, что чистым оставалось только лицо. А высокий титул подчеркивали две уникальные реликвии — шлем, сделанный из головы Большого Шумузи, и «вороний клюв» с бронзовым лезвием, давным-давно купленный у юберийцев. Чисто ритуальный предмет — на охоту он эту штуку не брал.
Серванго равнодушно зевнул, глядя на Колобкова, и коротко спросил:
— Хо пак [33]?
— Гы-гы, вот это глыба! — не удержался от смешка Петр Иванович. — Негр-сумоист, в натуре!
Вождь Серванго снова рассеянно зевнул. Колобков ничем не рисковал, в лицо оскорбляя столь важную персону — все равно его слов никто не понимал. А смех в культуре мбумбу не мог быть оскорбительным просто по определению — они и сами все время скалились. Да и вообще этот народ не обижался, когда нелицеприятно отзывались о их внешности, и, в свою очередь, не стеснялся в выражениях, обсуждая чужую.
— Шеф, помните, как они тут здороваются? — шепнул на ухо начальству Гена. — Может, уважить этого…
— Ладно, ноги не переломятся, — согласился Колобков, опускаясь на колени вместе с телохранителем. — Раз уж принято так… Товарищ, вы, я так понимаю, тут заместо председателя колхоза? У вас, часом, толмача какого-нибудь не найдется? А то у меня, во-первых, дочка пропала, во-вторых, бусы ейные — улика важная… там, чего еще…
— Хо блука-по, — поднял могучую ручищу великий Серванго. — О сугуки-по блу-по. Пак-по каба-каба-каба-ока сугуки-по блу-па. Шамаза о, пак хо сугуки ламба-ока-ока, о лек-замудара-чумбуи, пак пурут-по-ту [34].
В подтверждение своих слов вождь самую чуточку согнул колени, и жены торопливо подперли его, словно костыли. Соверши этот толстяк положенный приветственный ритуал, поднимать его пришлось бы всей деревней.
— Хастбука параста мазудаба сики аргата [35]! — рявкнул шаман, появляясь из своей хижины.
— Тамба блука блу-бада [36]? — укоризненно посмотрел на него вождь.
Мудрый Пратгуста затянулся последний раз, отбросил обугленную палочку и зажег новый косяк. Для этого он использовал своего рода «прикуриватель» — каменную шкатулочку с крышкой, заполненную тлеющими угольками.
Шаман выглядел… колоритно. У него единственного во всем племени не было цветных узоров на коже. И украшений он никаких не носил. Но их с лихвой заменяла длиннющая травяная юбка, спускающаяся до земли, огромный бубен из свиной кожи, натянутой на деревянный обруч, и жуткая маска, изображающая злого духа. Согласно обычаям, шаман не должен показываться на людях без этой маски. Правда, Пратгуста носил ее задом наперед — на затылке.
Закрывая лицо, она мешала бы курить.
— Сугуки хо, пак лиде-лиде-па [37]? — спросил вождь.
— Сурика-хо ахта-чум-ока [38]… — вяло ответил шаман, жадно затягиваясь озерной травкой.
— Токо-поро саму-до Токо-Поро-Скамбалуки! — напомнил Серванго, раздраженно глядя на престарелого наркомана. — Лиде-лиде-па — Лваха-Пу! Лиде-па доту-лам-фа [39]…
Шаман вяло кивнул, глядя на Колобкова. Потом кивнул еще раз. А потом принялся мерно кивать, уже не в силах остановиться. Постепенно в его движениях начал появляться ритм, он взялся за бубен и начал выстукивать мелодию, посланную ему духами посредством чудесных испарений озерной травки.
— Странно они как-то на нас смотрят, шеф, — поделился наблюдениями Гена.
— Точно, — согласился Колобков. — Как будто… радуются, что ли? А чего радоваться-то?
— А они точно не людоеды?
— Топтыга сказал, что нет.
— Может, наврал?
— А черт его знает… Ты, Геныч, пушку на всякий случай наготове держи, гут?
— Всегда, — коротко ответил телохранитель.
Колобкова и Гену отвели в дом вождя и начали щедро угощать разнообразными яствами. Петр Иванович ел неохотно, через силу, а телохранитель не ел совсем. Только сидел молча и настороженно поглядывал на вождя и шамана, возлежавших на мягких циновках.
— Сапсим-о, лиде-па парама-доту, — задумчиво сказал Серванго, глядя на Гену. — Блука-хо парама-парама, пак ластарами-самба [40].
— Сурика-хо ахта-чум-ока… — снова послал вождя подальше шаман.
Время тянулось медленно. Разговор как-то не клеился — о чем можно говорить, если не понимаешь друг друга? К тому же мудрый Пратгуста все больше уходил в мир духов — ему нужно было набраться сил для предстоящего праздника. Поэтому он смолил косяк за косяком, заполняя помещение сладковатым травянистым дымом. Младшая дочь вождя взяла огромное опахало и стала махать снизу вверх, выгоняя дым через очажное отверстие. Разумеется, окна в помещении отсутствовали — кому они нужны, если воздух светится сам?
Колобков все больше клевал носом. Туземцы поглядывали на это с удивлением — до окончания светлого периода оставалось еще несколько часов. Они-то с самого рождения жили по длинным эйкрийским суткам, а вот землянам приходилось нелегко. Биологические часы твердили, что сейчас поздний вечер, почти что ночь, а глаза возражали, что ничего подобного — самый разгар дня.
Вождь задумчиво почесал тройной подбородок (и там уже намечался четвертый) и решил, что гостей нужно слегка подбодрить. Он властно шевельнул ручищей, и одна из дочерей тут же поднесла им по кокосовому ореху, заткнутому пробкой.
— Чего это? — недоуменно взял свой бизнесмен. Он вытащил пробку, принюхался, а потом нерешительно глотнул. — Гы-гы, а ничего так! Ген, ну-ка, попробуй.
— Лимонад, что ли? — прислушался к ощущениям телохранитель, тоже сделав глоток.
— Нет, вроде спиртяное что-то…
Гостей угостили мимбо — пальмовым вином. Все мбумбу Черных островов умеют делать этот напиток и очень его любят.
Все мбумбу Черных островов умеют делать этот напиток и очень его любят. Тем более, что никаких других источников алкоголя у них все равно нет — разве что из Юберии иногда завозят виноградные или гранатовые вина. Но не слишком часто — торговля с северными дикарями идет довольно вяло.
Мимбо Черных островов мало отличается от земного — такой же водянисто-белый, кисловатый на вкус. Правда, присутствует некоторая сладковатость — немного другой сорт пальмы.
— До пива этой ботве далеко, — вынес вердикт Колобков, допивая свой орех. — Но ничего, на безрыбье сгодится.
В дом вошел один из воинов и что-то прошептал вождю. Великий Серванго удивленно выпятил губу и сделал короткий жест одними кончиками пальцев. Воин кивнул и дал отмашку в открытую дверь. И в помещение ввели пятерых человек — двоих молодых охотников-мбумбу и троих землян.
