— В самом деле? — удивился Бальтазар. — А мне казалось, что он просто читает какое-то стихотворение…
— Нет-нет, уверен, эти смешные звуки — какой-то незнакомый язык, — помотал головой Мельхиор. — Давайте хотя бы покиваем, а то невежливо получается — он так старается, а мы не отвечаем.
Старики дружно закивали. Сергей, который к этому моменту закончил со всеми известными ему языками и перешел на русско-матерный, удивленно моргнул.
— По-моему, он недоволен, — поджал губы Бальтазар. — Может, он ожидал, что мы сделаем что-то другое? Вдруг он спрашивал, хотим ли мы вернуться в воду, а мы соглашаемся?
— Нет, нет, мы не хотим! — испугался Каспар.
Старики дружно замотали головами. Сергей удивился еще сильнее.
— Может, попрыгать на одной ножке?… — предложил Мельхиор.
— Не будем перебарщивать, — отказался Бальтазар.
— Послушайте, а разве эти матросы не должны были выучить наш язык? — нахмурил кустистые брови Каспар. — Ведь мы же вызвали их из другого мира, разве нет? Разве при переходе между мирами не даруется знание языка?
— Вероятно, в заклинание вкралась ошибка…
— Как и всегда, — мрачно согласился Бальтазар. — Мы опять что-то сделали не так.
— Но нам надо как-то объясниться с этими людьми… это ведь люди?
— Люди. Или кто-то, кто очень здорово под них замаскировался.
— А у тебя не осталось еще тех волшебных рыбок? — спросил Каспар.
— Где-то здесь были… — начал копаться по карманам Бальтазар. — Хотя нет. Больше нет. Тот демон украл последних. А я собирался сделать из них настоящее чудо!
— Ты собирался поджарить их и съесть.
— Да, но вкус был бы просто чудесным.
— Но ты ведь успел приготовить из них эликсир? Мы же не все истратили в прошлый раз?
— Да, помните, как тогда было весело?…
Три волшебника мечтательно заулыбались. А потом улыбки постепенно начали сползать…
— Я не помню, — угрюмо сказал Бальтазар.
— Я тоже, — согласился Каспар.
— А я не помню даже, о чем мы говорим, — признался Мельхиор. — Стареем, стареем…
— Чепуха! — фыркнул Бальтазар. — Мне всего… э-э-э… а сколько мне лет?
— Не помню. Но я самый старший! — поспешил заявить Каспар.
— То есть самый старый. А ты нашел эликсир?
— Какой эликсир? — удивился Бальтазар. — Ах да… Вот, последняя бутыль… Нет, это не она, это клюквенный пунш.
— М-м-м, пунш… — облизнулся Каспар, снимая с головы колпак. — Поторопись, мне холодно и сыро!
Из колпака выпало несколько кусочков льда и кусок зеленого вонючего сыра.
— Я этого туда не клал!… кажется… — засомневался Каспар.
— Поторопись, мне холодно и сыро!
Из колпака выпало несколько кусочков льда и кусок зеленого вонючего сыра.
— Я этого туда не клал!… кажется… — засомневался Каспар.
Колобков подтолкнул Грюнлау локтем и прошептал:
— Глянь, Гюнтер, у бородатого в шапке лед и сыр!
— Вероятно, это есть какой-то фокус, — предположил немец. — Этот der alte… как же это есть по-русски… старик, должно быть, факир. Возможно, сейчас он вытаскивай из шляпа кролик?
Бальтазар тоже не терял времени даром. Из его карманов появилась бутылочка с живым пауком, баночка с измельченными личинками, баночка с икрой, засушенный эмбрион лемура, красочная раковина и, наконец-то, элегантная хрустальная бутыль с ярко-алой жидкостью. В воздухе сразу запахло клубникой и еще чем-то терпким.
— Сначала должен выпить ты, — сказал Бальтазар, протягивая Сергею бутыль.
Чертанов, разумеется, ничего не понял, но все-таки открыл пробку и нерешительно принюхался. Потом сделал глоток. Еще один. А потом начал торопливо вливать в себя магический эликсир, аж причмокивая от удовольствия.
Старцы несколько секунд смотрели на это, мерно покачивая головами, как китайские болванчики. Каспар было всхрапнул, но очередной приступ нарколепсии прошел быстро.
— Я добавил для вкуса немного корицы и клубничную настойку, — гордо заявил Бальтазар. — Хотел еще укропа добавить, но он куда-то подевался.
— Да… подевался куда-то… — как-то странно отвел глаза Каспар, торопливо вытряхивая из бороды застрявшие укропные веточки.
— Послушайте, а разве эту жидкость можно пить в таких количествах? — спохватился Мельхиор. — Я думал, больше одного глотка нельзя…
— Да, нужно делать только один глоток, — подтвердил Бальтазар. — А если выпить много, человек, знающий несколько языков… ну, хотя бы пять-шесть, сможет говорить с любым разумным существом на его наречии.
— А если он не знает так много?
— Тогда умрет. Или хотя бы… нет, обязательно умрет.
Сергей допил до конца и вернул волшебникам бутыль. На дне плескалось всего несколько капель. Мельхиор заботливо поводил у него перед глазами рукой, густо увитой фиолетовыми венами.
— Все в порядке, он даже не ослеп, — рассеянно кивнул Бальтазар. — Я же говорил, что эликсир хороший.
— Двое предыдущих испытуемых умерли, третий сошел с ума, а с четвертого слезла кожа, — напомнил Мельхиор.
— А пятый превратился в пустельгу! — заявил Каспар.
— Это ты его превратил, — помотал головой Мельхиор. — Он даже не успел глотнуть.
— Подумаешь, не так поставил пальцы… — надулся Каспар. — Я бы превратил обратно, но он улетел…
— Потому что ты начал стрелять в него из лука.
— Я увидел хищную птицу и выстрелил! Что я еще должен был делать? Это же дикий зверь! Он мог убить мою дочь!
— У тебя же нет дочери.
— А могла бы быть!
— Тут еще хватит на троих, — сунул нос в бутыль Бальтазар. — Но только по глоточку.
— На вкус недурно… — чмокнул губами Каспар, сделав свой глоток. — Знаешь, ты варишь отличные эликсиры! Ты не пробовал сделать из этого профессию?
— Пробовал. И сделал. Ты что, опять забыл, старый болван?
— Наговор! Я никогда ничего не забываю! Кстати, как тебя зовут?
— По-моему, начинает действовать, — задумался Мельхиор.
— Я чувствую, как в голове что-то копошится…
— Старый дурак, ты опять подцепил вшей! Не подходи ко мне близко! — заворчал совершенно лысый Бальтазар.
— Нет, это слова нового языка. Вот, смотри: «Kak poghivaesh?»
Сергей, услышав из уст старого негра знакомую речь, понял — эти проклятые деды просто над ним издеваются, а сами отлично говорят по-русски. Он недовольно скривился и высказал все, что о них думает. Двух слов вполне хватило.
— Что ты ему сказал? — уголком рта спросил Каспар.
— Я задал вежливый вопрос, не имеющий смысла. Знаешь, один из тех, которые задают, чтобы поддерживать беседу.
— А, что-то вроде: «Не беспокоит ли вас грыжа?», да?
— Примерно.
— Чепуха! Ты сказал что-то совсем другое — смотри, как этот юноша злится!
— Может, его как раз беспокоит грыжа, и он разозлился, что мы так бестактно напомнили?
— Нет, послушайте, теперь я понимаю его слова! Выходит, эликсир все-таки подействовал! Ого, какие нехорошие слова…
— Грхм-хм-рраа! — утробно откашлялся Бальтазар, переходя на русский. — Юноша, если ты немедленно не прекратишь изрыгать столь нечестивые… э-э-э… забыл слово…
— Плевательства? — предположил Мельхиор, листая словарь.
— Нет, ругательства.
— Слушайте, дедушки, вы кто вообще такие? — устало спросил Чертанов.
Волшебники озадаченно переглянулись. Когда-то они смогли бы ответить на этот простой вопрос, но те времена ушли безвозвратно.
— Воспитанные люди вначале представляются сами, — заявил Каспар. — Назови свое имя, юноша.
