— Что, пиратишка за добавкой вернулся?! — возмутился Колобков, глядя в бинокль. — А ведь нет, не он… А кто тогда?
Боевые триремы. Это оказались юберийские боевые триремы. Двадцать шесть штук — целый военный флот. Факельщики на носу передних судов уже подают сигнал — «замечен противник».
Колобков выпучил глаза и сказал несколько очень выразительных слов. Угрюмченко забил крыльями, поднимаясь в воздух. Фабьев начал разворачивать «Чайку».
В другое время земная яхта ушла бы от юберийских трирем, как от стоячих. Разве весла могут конкурировать с дизелем?
Но не сегодня. На этот раз юберийцы пришли подготовленными. Теста’лай Гхипра, Наместник Эскадры, хорошо запомнил произошедшее в заливе Кармелия, и принял все необходимые меры.
— Начинай, — коротко скомандовал он, обращаясь к худощавому мужчине с орлиным носом.
Тот поднял руку, и в ней блеснул деревянный пентакль, расчерченный на шесть частей. Тонкие губы чуть заметно шевельнулись.
— Надеюсь, ты справишься, льке Козима, — угрюмо произнес Гхипра. — Я не собираюсь упускать этих проклятых белокожих во второй раз.
— Я-то справлюсь, льке Гхипра, — негромко ответил маг. — Иначе льке Боста не отправил бы меня с тобой. Главное, чтобы и ты справился.
Теста’лай Гхипра насупился. Ему составило немалого труда выпросить у Наместника Пентаклей лучшего из морских магов Юберии. Друк’лай Козима знает наизусть весь Шельтар, и владеет по меньшей мере сотней из его Имен.
— Девендоскор! — выкрикнул Козима, резко сгибая руку в локте.
Имя Встречного Течения — вот что он применил. Удивительное заклинание, незаменимое в преследовании врага на море. Юберийский флот моментально пошел быстрее, подхваченный могучим течением, а «Чайка», напротив, задергалась на месте, не в силах противостоять бурному потоку, влекущему прямо к триремам.
Фабьев заскрежетал зубами. Он выжимал из бедной яхты все, что можно, но земная техника оказалась бессильна против юберийской магии. Проклятый колдун одним заклинанием свел на нет все преимущество «Чайки» в скорости.
Но этим дело не ограничилось. По команде Наместника Эскадры триремы начали расходиться, охватывая «Чайку» полукольцом. А маг на носу флагмана раскинул руки и выкрикнул:
— Рокгенброкхиро!
Имя Бронзовых Цепей активировалось с лязгом и звоном. Воздух наполнился мелодичным дребезжаньем, а меж трирем прямо из воздуха выросли длинные цепи. Прилипшие к бортам волшебным образом, они принялись растягиваться, позволяя кораблям расходиться все дальше.
Вот тут у Фабьева просто опустились руки. За долгую жизнь ему не раз доводилось бороться со штормами и бурями, с течениями и водоворотами, с мелями и рифами. Он побывал во всех океанах Земли, кроме Северного Ледовитого. Он сталкивался с пиратами, пережил кораблекрушение и собственными глазами видел морского змея.
Но с колдовством бывалый штурман не сталкивался, пока не попал на Эйкр. И оно ему совсем не понравилось. Сейчас Фабьев предпочел бы еще раз пройтись над Таннином — при всей своей чудовищности тот по крайней мере действует предсказуемо. А магия… кто может сказать, на что еще способен этот мужик с деревянной бляхой?
«Чайка» взревела двигателями, безуспешно пытаясь вырваться из окружения. Но бурный поток по-прежнему несет ее в обратном направлении, превращая полные пятнадцать узлов в жалкие три-четыре. Юберийские триремы, соединенные магическими цепями, настигают яхту с умопомрачительной скоростью. Выскользнуть уже никак не удастся.
Парящий в небесах Угрюмченко окинул происходящее орлиным взором. Нет, крылья и клюв здесь ничем не помогут. Двадцать шесть боевых трирем — это не одна-единственная «Кристурица», управляемая одним-единственным рулевым. Эти корабли приводятся в движение более чем двумя тысячами гребцов. Даже если вывести из строя одного или нескольких — что с того?
Еще можно напасть на адмирала или колдуна. Но будет ли с этого прок?
Обдумав все как следует, Угрюмченко благоразумно вернулся на «Чайку».
Корабли сблизились настолько, что стало возможным различать лица. Триремы описали вокруг «Чайки» почти полный круг — и Козима снял чары Встречного Течения.
Триремы описали вокруг «Чайки» почти полный круг — и Козима снял чары Встречного Течения. Теперь уже никакая сила не поможет противнику скрыться.
— Помните меня, проклятые белокожие?! — крикнул Наместник Эскадры, торжествующе глядя на замыкаемую в кольцо «Чайку».
— Это кто такой? — негромко спросил у Чертанова Колобков.
— Да мне-то почем знать? Негр какой-то. Самый главный у них, похоже.
— А чего он на нас ополчился?
— А я [цензура]? — грубо ответил Чертанов.
— Серега, не матерись при начальстве. В глаз дам.
— Помните мою великолепную трирему, которую вы отправили на дно?! — проорал Гхипра, размахивая кулаком. — Я долго за вами охотился! Постоянно шел по пятам! Я был в Чревалидо, был в Порт-Вариусе, был в стране волосатых карликов, был на острове слизняков-мыслепийцев! Каждый раз я являлся слишком поздно! Но теперь я вас наконец-то догнал! И теперь пришел мой черед отправлять на дно корабли!
— Чего он говорит, Серега? — поинтересовался Колобков.
Чертанов перевел тираду Гхипры на русский. Колобков хмыкнул:
— Ишь, обиделся… Крепко мы его задели, видать…
— Что будем делать, Петр Иваныч?
— А что тут сделаешь? Мужик, видно, упорный — если что сказал, от своего не отступится… По-хорошему с таким не договоришься.
— И что теперь?
Колобков неопределенно пожал плечами:
— Пропадать, наверное.
Взяв «Чайку» в кольцо, юберийцы несколько убавили темп. Наколдованные цепи теперь стали мешать им самим — корабли, снизанные в единые «бусы», превратились в неуклюжих черепах. Снимать чары рискованно — быстроходная яхта тут же попытается проскользнуть в брешь. Приходится аккуратно маневрировать, постепенно уменьшая диаметр окружности.
Тем не менее на флагмане и соседних триремах уже начали расчехлять «роскинго» — ужасное оружие, проламывающее палубу. В заливе Кармелия «роскинго» уже продемонстрировал, что палубу «Чайки» он сокрушить способен. Одна-единственная такая штука чуть не отправила несчастную яхту на дно.
А что будет, если они шарахнут втроем?
— А что здесь происходит? — послышался дребезжащий голос Каспара.
— Деды-ы-ы-ы-ы!!! — резко повернулся к нему Колобков. — Как же я мог про вас забыть?!
— А?..
— Дедушки мои любимые, дорогие мои, золотые мои!.. На вас вся надежда, бриллиантовые вы мои!
— А?..
— Колданите что-нибудь… ну хоть что-нибудь!
В любой другой ситуации Колобков предпочел бы поискать иной выход. Что угодно будет лучше колдовства трех мудрецов. Но сейчас альтернатива обещает быть уж очень невеселой…
— Что от меня хочет этот человек? — растерянно спросил Каспар, удерживаемый Колобковым за грудки.
— Наверное, ты его чем-то обидел, — фыркнул Бальтазар. — Преврати его в блоху и помоги мне придумать, чем нам теперь заняться.
— У нас больше нету нашей башни… — грустно произнес Мельхиор.
— Может, вернемся тогда в прежний дом?
— Да, это хорошая мысль, — кивнул Бальтазар. — Надеюсь, его-то никто не украл, пока мы отсутствовали…
Колобкова окликнули из рубки. Он зло уставился на мудрецов и понял, что надеяться на их помощь по меньшей мере глупо. Плюнув на палубу, Колобков заковылял к Фабьеву и Угрюмченко, на ходу подзывая телохранителей.
