— Если у них вдруг нефть отыщется, так они весь мир сразу заинтересуют… — пробурчал Колобков. — А так… так, нафиг они мне, конечно, не сдались…
— У юберийцев нефти нет, — отрезала Стефания. — И не нужна она этим с их монорельсами — их поезда работают на гелии-3. Зато в архипелаге Кромаку есть остров, где растут цетановые деревья.
— Какие-какие?..
— Цетановые. У них вместо сока течет цетан. Жидкий. И очень качественный.
— А что это?
— Углеводород.
— Не понял.
— Да топливо это, Иваныч! — вмешался Угрюмченко. — Дизельное топливо! Слышь, девчурка, это, что, прям-таки в дереве горючка течет?! Вроде березового сока, что ли?!
— А я вам о чем говорю? — презрительно фыркнула Стефания.
— Такое разве бывает? — не поверила Света.
— А почему бы нет? Ты же не удивляешься каучуковому дереву? Почему бы не быть и цетановому? Здесь есть остров, на котором целый лес таких деревьев.
— Нехило… — задумался Колобков, уже что-то подсчитывая в уме. — Гюнтер, как думаешь?..
— Петер, нам необходимо туда заглядывать, — твердо сказал немец. — Семена и саженец такой дерево могут весьма помочь экономика наших стран и кошелек наших с тобой.
— Ага, ага, — закивал Колобков. — Фанька, этот остров отсюда далеко?
— В паре сотен миль от Порт-Вариуса. Даже курс менять не придется.
— Значит, обязательно заглянем, — жадно потер руки Колобков. — Кто за?.. Кто против?.. Против нет, единогласно.
Глава 5
Ложка звякнула о тарелку. Света чинно промокнула губы салфеткой и отставила салат в сторону.
— Светочка, почему не доела? — тут же забеспокоилась мама. — Тебе что, не понравился салат?
— Нет, мама, все было очень вкусно. Просто я больше не хочу.
— Но тут осталось-то на донышке. Доешь.
Доешь. Салат вкусный. И масло отличное, без холестерина.
— Конечно, без холестерина. Оно же растительное.
Зинаида Михайловна недоуменно моргнула. Света вздохнула и терпеливо объяснила:
— Мама, растения не образуют холестерин. Только картошка, и то совсем чуть-чуть. А в подсолнечном, оливковом или кукурузном масле холестерина нет и быть не может. Так что и писать это на этикетках совсем не нужно. Просто обычный рекламный ход, базирующийся на обывательской неграмотности.
— Но все равно… — смутилась мать. — Без холестерина… полезное, значит…
— Ничего подобного. Холестерин — это не токсин. Наоборот, это одно из важнейших для жизни веществ. Человеческий организм ежедневно производит холестерин — он нужен для правильного функционирования организма. Конечно, если холестерина слишком много, то это может вызвать сердечно-сосудистые заболевания…
— А я что говорю!
— Ну мама! Так ведь и кислород становится вредным, если его переизбыток! Все хорошо только когда в меру! Нехватка холестерина тоже очень вредна — это вызывает депрессии и просто плохое самочувствие.
Зинаида Михайловна поджала губы, кладя в чай еще кусочек сахара. Иногда ей хотелось, чтобы старшая дочь вела себя попроще. Хорошо, что Светочка такая эрудированная, но она могла бы и не тыкать этим в глаза при каждом удобном случае.
— Кстати, особенно много холестерина как раз в сахаре, — как бы между делом заметила Света. — А ты, мама, в каждую чашку кладешь по пять кусков.
Зинаида Михайловна, как раз отхлебнувшая из чашки, едва не поперхнулась. Сидящий напротив отец семейства радостно загыгыкал, брызгая томатным соусом.
— А что ты ешь, капитан? — сунул розовый нос в соседнюю тарелку Лайан Кграшан.
— Вермишель с фрикадельками, — отодвинул стул Колобков. — Тебе не дам.
Зинаида Михайловна молча подала хумаху миску вермишели. Тот вежливо поблагодарил и начал есть, втягивая вермишелинки по одной.
— Чего ты вообще за стол уселся? — пробурчал Колобков. — Хуймяки должны есть из кормушки. И крутить колесо.
— Да он вообще ничего полезного не делает, — пожаловалась Зинаида Михайловна. — Только спит и ест… и иногда ходит в туалет.
— Да, и я считаю, что это правильно, — мягко согласился Лайан. — Свод Тарэшатт учит нас, что после сна нужно обязательно поесть. А после еды — поспать.
— Но это же замкнутый круг получается, — почесал в затылке Колобков.
— Да. В этом и есть смысл жизни хумаха. Все повторяется в этом мире, каждое событие однажды было и снова будет. Мы едим, а потом спим. Мы спим, а потом едим. И так вечно, до скончания времен.
— Хорошо вы устроились… — завистливо надул губы Колобков.
— Тебе ничто не мешает вести аналогичный образ жизни, капитан.
Колобков только вздохнул.
— Кому еще добавки? — поднялась из-за стола Зинаида Михайловна. — Герр Грюнлау?.. Василий Васильевич?.. Оля, хочешь еще что-нибудь?..
— Подойди сюда, добрая женщина! — послышался дребезжащий голос.
Мадам Колобкова горестно вздохнула.
Опять у этих троих что-то случилось. У них все время что-то случается. Они даже поесть нормально не могут — непременно продемонстрируют себя во всей красе.
А едят мудрецы на редкость много. Тот же Лайан Кграшан, например, съел одну только тарелочку вермишели, а сейчас деликатно обтачивает персик. От фрикаделек он вежливо отказался — будучи существами растительноядными, хумахи не употребляют мяса.
Зато Каспар, Бальтазар и Мельхиор наворачивают за обе щеки. Перемазались, как хрюшки. Каспар вообще вытирает с лица соус собственной бородой.
— Скажи, добрая женщина, что это за навозные катышки у меня в тарелке?! — испуганно указал Мельхиор.
— Это фрикадельки. Кушайте, дедушка.
— Я их не буду! — отшатнулся мудрец. — Они страшные!
— Не хотите — не ешьте. А вам-то, надеюсь, нравится, дедушка? — обратилась Зинаида Михайловна к Бальтазару.
Тот злобно сощурил и без того узкие глаза, тыкая вилкой так, словно желал расколотить тарелку. Снежно-белые зубы скрипнули, и Бальтазар процедил:
— На вид — гадость!
Он крайне неохотно подцепил вилкой фрикадельку с вермишелью, еще неохотнее сунул ее в рот и начал медленно жевать. Прожевав, мудрец провозгласил:
— И на вкус тоже!
— Господи!.. — закатила глаза Зинаида Михайловна, едва удерживаясь, чтобы не вырвать тарелку у дурного старика.
Отвращение из взгляда Бальтазара никуда не делось. Но следующую фрикадельку он проглотил уже быстрее. А потом и вовсе принялся уплетать их одну за другой, перемежая жевание ворчаньем:
— Какая мерзость!.. Какая же все-таки мерзость!..
Очистив тарелку, он для верности облизнул ее с обеих сторон и требовательно рявкнул в лицо Зинаиде Михайловне:
— Дай еще!
Каспар тем временем проделывал какие-то странные манипуляции с персиками. Разрезал их один за другим надвое, выковыривал косточку и сверлил ее пристальным взглядом. Сладкую мякоть отбрасывал, как ненужный мусор.
— Эврика! — неожиданно воскликнул он. — Я совершил открытие необычайной важности! Внимайте мне, люди, я открою вам великую тайну!
За столом воцарилась тишина. Все недоуменно уставились на пыжащегося от довольства старика. Тот дождался полного внимания и торжественно произнес:
— В каждом персике содержится косточка!
Обедающие вежливо подождали несколько секунд. Но Каспар пододвинул к себе кастрюлю с оставшейся вермишелью и принялся запихивать ее в рот прямо руками.
Он сказал все, что хотел.
Зинаида Михайловна поставила на поднос заварочный чайник и задумчиво произнесла:
— А вот интересно, что эти трое ели раньше?
— Когда раньше? — не понял Колобков.
