Самый обыкновенный столб на первый взгляд. Похож на телеграфный. Только не деревянный и не металлический, а из странного голубоватого вещества. Гладкий, ровный, блестящий. Вершины не видно — теряется в заоблачной выси.
— Там наверху есть площадка, — безразлично сообщила Стефания, облокотившись на фальшборт. — А на ней живет человек.
— Там кто-то живет?! — выпучил глаза Колобков.
— Не хочешь, не верь.
— Да я верю, верю, только… Серега, вот ты когда-нибудь такое видел?
— Сами же знаете, что нет, — огрызнулся Чертанов.
— Серега, не огрызайся. Слышь, Фанька, а что это вообще за нафиг? На кой оно тут торчит? Кто там наверху сидит? И какого лешего он там делает?
— Не знаю.
— Как это не знаешь?
— Так вот и не знаю. Информация отсутствует. Если интересно, поищи у Мельхиора в книге. Там все есть. Теоретически.
— Так я ж не найду. Там даже оглавления нет.
— Твои проблемы. Вы мне не платите — я вам помогать не обязана. Тем более со всякими глупостями.
— Ну и ладно, — пожал плечами Колобков, провожая взглядом уплывающий вдаль столб. — Не особо-то и хотелось. Дай лучше карту — посмотрю, что у нас там…
Цетановый остров выплыл из белой дымки, застилающей горизонт, вскоре после утренней вспышки тепория.
Эйкрийское утро — это не земное утро, подступающее мягко и аккуратно. Рассвет на Эйкре наступает резко и внезапно, словно звон будильника. От него не удастся спрятаться за задернутыми шторами и закрытыми ставнями. Замуруйте себя наглухо тройным слоем кирпича — тепорий все равно никуда не денется.
Островок оказался совсем небольшим и очень каменистым. Узенький пляж без единой песчинки, зато с огромным количеством гальки. Крохотная рощица на два-три гектара. На берегу вкопана потемневшая доска с закорючками.
— Серега, переведи, — потребовал Колобков, рассматривая непонятную надпись.
— Здесь покоится… это могильная плита, Петр Иванович, — равнодушно ответил Чертанов. — Похоронен кто-то.
— А зовут его как?
— Имя неразборчиво.
— Ладно. Деды, остаетесь на пляже, ясно?
Каспар, Бальтазар и Мельхиор посмотрели на Колобкова мутными взглядами. Их выпустили на берег размять ноги, но они не слишком обрадовались прогулке. Вот хумах Лайан Кграшан сразу воспользовался возможностью и куда-то исчез. В последнее время он вообще редко попадался на глаза людям.
— А зачем мы здесь будем? — проблеял Каспар.
— Неважно. Сидите здесь. Ждите.
— Кого ждать?
— Меня. Ждите, когда я за вами приду.
— А кто ты такой?
— Петр Иваныч я. Ясно? Ждите Петра Иваныча.
Мудрецы закивали, как китайские болванчики. Колобков поскреб лысину, гадая — что эти чокнутые усвоили из его слов? С ними никогда нельзя быть в чем-то уверенным.
Стефания не соврала. В лесу действительно растут деревья с чистейшим цетаном вместо сока. Превосходным углеводородным продуктом, вполне способным заменить дизельное топливо.
На первый взгляд — самые обыкновенные деревья. Похожи на приземистые сосны, только кора необычного серебристого цвета. Но стоит эту кору пробуравить…
Колобков лично убедился в качестве продукта, вонзив в ближайший ствол коловорот. Подставил кружку под струйку и принюхался к противной, но такой знакомой вони.
— Чуете, хлопцы, родиной повеяло! — едва не прослезился Угрюмченко. — Вот у нас на подлодке точно так всегда пахло…
— А чтой-то она такая желтая? — придирчиво колыхнул кружку Колобков. — Это так положено?
— Там еще всякие растительные примеси, — пожала плечами Стефания. — Перед тем, как заливать в бак, надо процедить.
— Ладно, процедим.
Убедившись в наличии драгоценного топлива, Колобков задумался на несколько секунд, а потом живо соорудил цетановый конвейер. В молодости он любил угоститься березовым соком, и прекрасно умел его добывать.
Себе и Грюнлау Колобков доверил самую важную часть. Срезать кору и проделывать отверстия. Сам Колобков для этой цели вооружился дрелью, а Грюнлау вручил коловорот. К сожалению, других подходящих инструментов на судне не нашлось.
Зинаида Михайловна и Света занялись вторым этапом. Нарезать из марли ленточки и аккуратно вкручивать их в каплющие цетаном отверстия. А другой конец — в горлышко бутылки.
Бутылки довольно быстро закончились. Поэтому близнецов Колобковых отрядили таскать с «Чайки» любые более-менее пригодные емкости. Все, что только найдется.
Поэтому близнецов Колобковых отрядили таскать с «Чайки» любые более-менее пригодные емкости. Все, что только найдется. Топливо — это не березовый сок, здесь парой литров не обойдешься.
На борту тем временем Гена и Валера под руководством Угрюмченко соорудили очистительный фильтр для добытого цетана. Вадик и Гешка без устали носились туда-сюда, доставляя полные бутыли и забирая пустые.
А Чертанову поручили вести учет. Выдали кисть и банку с краской — помечать уже обработанные деревья. Ярко-красной полосой вокруг всего ствола — чтобы издалека было видно.
— Папа, а мне что делать? — подергали Колобкова за рукав.
— Олечка моя хорошая, тоже помогать хочет! — умилился отец, выключая дрель. — Тебе самая важная работа. Возьми с собой тетю Фаню и набери мне в лесу шишек. Только далеко не отходи. И не потеряйся. И если тетя Фаня тебе чего подписать предложит — сразу убегай и ори во всю ивановскую, зови папку.
— Шишки собирать?.. — разочарованно протянула Оля. — Это разве самое важное?..
— Конечно, самое важное! Мне эти шишки вот так вот нужны! — провел рукой по горлу Колобков.
— А зачем?
— Как это зачем?! Домой! Мы, может, когда-нибудь все-таки вернемся — так я эти шишки в дело пущу!
— В какое дело?
— Плантацию устрою! — жадно потер ладони Колобков. — Решу мировую энергетическую проблему! И стану самым главным нефтяным магнатом!
— А-а-а! — сообразила Оля. — Здорово!
— Еще б не здорово. Батька у тебя головастый. Давай, Олюнчик, шнель, шнель за шишками!
— А куда их собирать?
— Куда… куда… да вон в ту корзинку!
Корзинку, валяющуюся на пляже, тоже приволокли с «Чайки» Вадик и Гешка. Охваченные охотничьим азартом, они перекопали всю яхту, снесли на берег все сосуды, а затем взялись за сумки, мешки, пакеты, корзины… и продолжалось это, пока не заметил отец. Колобков тут же рявкнул на отпрысков, скомандовав таскать все обратно. Вадик с Гешкой неохотно поплелись возвращать неправильные емкости на место, но по дороге куда-то запропастились.
Колобков на миг задумался, где эти двое потерялись, но потом махнул рукой. Не иначе опять в компьютер играют. Или поплавать решили. Пляж тут, правда, для купания неподходящий — на дне сплошные камни, хоть ботинки надевай. Но Колобковы-младшие — ребята бойкие, им такая ерунда не в помеху.
— Петр Иванович, я всё, — отрапортовал вернувшийся Чертанов.
Колобков рассеянно кивнул, глядя на заляпанного краской сотрудника. Но потом спохватился:
— Как это всё? Серега, ты мне тут не юли. У тебя задача какая была? Помечать обработанные стволы. Ты закончишь, когда мы все закончим.
— А я рационализацию провел. Отметил каждое дерево красным кружком. Вы когда кору срезаете, срезайте в тех местах, где покрашено. И сразу видно — если краски на дереве нет, значит, с ним уже закончили.
— Ну Серега, ну молодец! — склонил голову набок Колобков. — Придумал очередную дурь. И лишь бы не работать, лишь бы не работать… Щас вот мы с Гюнтером будем твою кору обнюхивать, искать — а где это Сергей… э-э-э… тебя как по батюшке?
