— Да, кажется, я припоминаю что-то подобное… — смущенно пробормотал Каспар. — Но это было так давно, а память у меня уже не так остра, как в былые годы…
— Геныч!!! Валерыч!!! — бешено взревел Колобков.
— Да, шеф! — хором откликнулись телохранители.
— Стреляйте!!! Убейте этих старых уродов!!! — не помня себя от ярости, проорал бизнесмен, размахивая палкой. — [цензура] [цензура], как же я вас, [цензура], [цензура]!!!
— Петя! — возмущенно вскинулась Зинаида Михайловна, зажимая Оле уши. — Сядь и успокойся!
Роющийся в карманах Бальтазар замер. На его лице появилось странное выражение.
— Что такое у меня в кармане?.. — пробормотал престарелый волшебник, вытаскивая руку.
На ладони лежала крохотная башня.
Колобков почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Тур Ганикт же язвительно захохотал.
— Ой, и правда… — виновато пробубнил Бальтазар, показывая находку Каспару и Мельхиору. — А я-то думал — что это за штука такая?
— Дайте мне посмотреть, — забрал крохотную башню Каспар. — Кстати, что это за штука?
— Ты что, опять все забыл, старый дурак? Это наша башня. Мы там живем.
— Что за глупости? Мы не можем жить в такой маленькой вещи. Мы там не поместимся.
— Ты, возможно, и не поместишься. А я помещусь.
— Мы все там поместимся — только сначала нужно ее увеличить.
— Ах да.
— Конечно же.
— Как мы могли это забыть?
— Говори только за себя. Я всегда это помнил. Не все еще спятили так, как ты.
— А кто-нибудь помнит, как ее увеличить? — дрожащим голосом спросил Каспар.
— Я не помню.
— А на меня вообще не смотрите.
— Может быть, надо сказать волшебное слово?
— Пожалуйста, увеличься, — произнес Мельхиор, наклонившись к башне. — Пожалуйста!
— Не работает.
— Может быть, сказать другое волшебное слово?
— Другое?.. А их что — два?
— Я сейчас посмотрю в словаре.
— И я тоже посмотрю.
— А я пукну. Два раза.
— Зачем?
— На всякий случай.
В кают-компанию вошел Гюнтер Грюнлау — бледный от потери крови, но на ногах держащийся твердо. Зинаида Михайловна налила ему горячего бульона, а Колобков начал возмущенно жаловаться на проклятых стариков. Однако немец только философски пожал плечами и принялся уписывать бульон.
Прошло еще немного времени. Тур Ганикт и Веданок обменялись с землянами сувенирами и отправились на свой корабль. «Кристурица» с ее экипажем больше никого здесь не интересовала.
«Кристурица» с ее экипажем больше никого здесь не интересовала.
Расставшись с товарищами по несчастью, «Чайка» неспешно двинулась на юго-восток, постепенно удаляясь от Черепашьего острова. Фабьев спросил у Колобкова, куда держать курс, но офигевший от произошедшего бизнесмен только невнятно матюкнулся.
— У меня хорошие новости! — наконец провозгласил Каспар. — Я вспомнил, как увеличить нашу башню!
— Правда? — недоверчиво прищурился Бальтазар. — В самом деле? Что-то не верится.
— Если в самом деле вспомнил — не теряй времени и увеличивай, — предложил Мельхиор.
Каспар умудренно кивнул и достал из-за обшлага рукава тоненькую иголку. Осмотрев крохотную башню со всех сторон, он… откинул голову и захрапел.
— Он опять уснул, — недовольно сказал Бальтазар.
— Подождем, пока проснется? — спросил Мельхиор.
— Это плохая идея. Лучше приведем его в чувство моим шиацу.
— А это подействует?
— Если не подействует — попробуем пчелиные укусы. Кажется, где-то здесь у меня был улей…
— А?! Что?! — выпучил глаза Каспар. — Я не сплю, не сплю!.. Что происходит?!
— Ты собирался увеличить нашу башню.
— Я?..
— Возможно, что и не ты. Возможно, это был другой сумасшедший старик с большой бородой.
— А где он?
— Не знаю. Вероятно, ушел.
— Где он?.. — оглянулся Каспар. — Где этот тип?..
— Здесь тоже нет, — сунул нос в ящик стола Мельхиор.
Бальтазар достал из кармана тушь с кисточкой и принялся деловито красить ногти.
Так прошло еще немного времени. Но в конце концов мудрецы все же догадались, что занимаются чем-то не тем. Каспар укоризненно покачал головой, несколько секунд сверлил взглядом иголку, которую все еще держал в руке, и его лицо просветлело. Он перехватил башню поудобнее, прищурился, высунул для надежности язык и сунул иголку в одно из крохотных окошек на верхнем этаже.
— Кажется, где-то здесь была пимпочка… или рычажочек… — забормотал он. — О, нажалось…
Послышался тихий щелчок. И башня начала… расти.
— Черт… — прошептал Колобков, только сейчас сообразив, что происходит. — Черт…
— Ой, она тяжелеет… — растерянно произнес Каспар, держа башню уже двумя руками.
— Ты что делаешь, старый кретин?! — заорал на него Колобков.
— Слишком тяжело, — произнес Каспар и сунул башню Мельхиору. — Держи лучше ты.
— А… я… а что мне с ней делать?.. — задергался Мельхиор.
Земляне оцепенели в ужасе. Не растерялись только Гена с Валерой. Телохранители переглянулись, молча кивнули друг другу и одновременно схватили Мельхиора под руки. Престарелого йога на бешеной скорости выволокли из кают-компании.
Однако Мельхиору не понравилось такое вольное обращение. Он слегка дернул локтями — и здоровенные амбалы разлетелись, как кегли.
— Сволочь старая… — прохрипел Гена, кое-как поднимаясь на ноги. Все тело до сих пор болит после драки с Веданоком, а тут еще и этот колдун-маразматик!
— Что мне делать?! — возопил Мельхиор, отчаянно бегая кругами. — Скажите, что мне делать!
Башня в его руках уже достигла трехметровой высоты и продолжала расти дальше. Высыпавшие на палубу земляне принялись наперебой гомонить. Бальтазар залился веселым смехом, показывая на Мельхиора пальцем. Каспар и вовсе не вышел из кают-компании — его в очередной раз сморил сон.
— Да выбрось ты ее! — прорезался голос Колобкова. — Валерыч, ату негра!
Услышавший команду Валера среагировал мгновенно. Он метнулся к Мельхиору, и что есть силы толкнул его в плечо. Держащий многотонную глыбу йог покачнулся, сделал несколько шагов, с трудом удерживая равновесие, и… вышвырнул башню за борт.
Раздался громкий плеск. Палубу окатило фонтаном соленой воды.
А продолжающая увеличиваться башня стремительно ушла на дно.
— Утонула… — по-детски улыбнулся Мельхиор.
— Мои бриллианты… — схватился за сердце Колобков.
Глава 25
Фабьев закончил работу с эхолотом. Тот показал, что глубина за бортом — около пятисот пятидесяти метров.
— Ну так что, кто у нас лучше всех ныряет? — преувеличенно бодро поинтересовался Колобков.
— Звиняй, Иваныч, — дернул хвостом Угрюмченко. — Была б тут моя подводная лодка — другое дело. А живьем я на такую глыбь не отважусь.
Колобков только махнул рукой. И так понятно, что башня с подвалом бриллиантов и дверью на Землю пропала безвозвратно.
Какую-то часть сокровищ еще можно попытаться достать — например, с помощью змеелюдей. Но возвращение домой… совершенно непонятно, как теперь туда возвращаться. Неизвестно, существует ли вообще другой способ. Тур Ганикт провел в этом мире сто двадцать земных лет, но так и не сумел его отыскать.
— Иваныч! — тревожно крикнул из рубки Фабьев. — Иваныч! Ты сейчас сильно занят?
— А? Чего? — оторвался от созерцания водной глади Колобков. — Василич, ты чего-то хотел?
— Мотор надо заводить, Иваныч. И сваливать отсюда подобру-поздорову.
— Да что ты дергаешься, Василич? Шторм, что ли, грядет?
— Кабы шторм… На вот, держи окуляры, сам глянь. Нас тут, кажись, опять в засаду подстерегли…
