При совершенно закрытых окнах — будто в ответ на мои мысли — со стола слетел белый лист и упал мне под ноги. Я остановилась, разглядывая трогательно обведенную карандашом на формате А-4 маленькую ладошку, и пулей вылетела за дверь.
Нервишки, что и говорить! Все! Домой — и спать, спать…
До дома я добралась без особых проблем. В любом крупном городе всегда, притулившись у обочин, ожидают запоздалых горожан такси. И уже неважно, что пользовалась я такими услугами дай бог памяти в каком году, неважно, что я не доверяю этим сально поглядывающим на меня из зеркала глазам. Важно то, что через десять… пять… три минуты… Я дома!!!
Протянув пару сотен водителю, я вырвалась из душного прокуренного нутра машины и вбежала в полумрак родного подъезда.
— А ну-ка стой! Куда?! — Бессменный охранник, дремавший за надежным стеклом своей пуленепробиваемой будочки, вздрогнул от хлопка двери так, что едва не выпал из кресла. Подскочил и принялся внимательно щуриться в полумрак. — Ты кто? К кому? Из какой квартиры? Только попробуй сбежать! Я же в этом подъезде тебя в два счета найду!
— А чего меня искать-то? — Выразительно вздохнув, я шагнула ближе к его наблюдательному посту. — Опять все лампочки, что мы покупаем, вывернул? А потом жильцов не узнаешь. Хоть бы очки носил. Ночного видения.
— А-а-а, это вы, Галин Сергевна! — Тоскливый стон подсказал мне, что фейсконтроль пройден, и я со спокойной душой могла идти дальше. — А я вас и не ждал! Сами ж сказали, что тока на той неделе будете. Перепутал я вас тут с одной. Ходит, зыркает, а чего надо — молчит!
— Немая, наверное… — посочувствовала я и бросилась к лифту.
Домой! Никого не хочу видеть!
Сладив с замком, я шагнула в коридор и, закрыв тяжелую дверь, отключила сигнализацию.
Квартира встретила меня вечерним полумраком. Щелчок выключателя — и по длинному коридору пробежали огоньки, наполняя приглушенным светом углы, спрятавшиеся в густой тени. Скинув кроссовки, я прошла в зал и первым делом распахнула балкон, впуская в квартиру шум вечернего города и легкий ветер, чуть горьковатый от едва заметной нотки дыма.
Так, ну а теперь лечить нервы!
На кухне я тоже распахнула окно и, открыв бар, сосредоточенно оглядела коллекцию бутылок. Копить раритетные напитки меня приучил муж. Он всегда привозил из поездок одну-две бутылки коллекционного вина. Встречались в его коллекции и пиво, и напитки покрепче. Однажды, кажется, в Швейцарии, ему подарили сорокалетней выдержки коньяк. Я тогда еще пошутила насчет его качества, а муж обиделся.
Улыбаясь воспоминаниям, я выудила из ароматных недр низенькую пузатую бутылочку. В моей коллекции, конечно, сорокалетних коньяков не найдешь, но… Я повертела, разглядывая, золотистую наклейку с выразительными черными буквами. Ром! Отлично! Ром мне сейчас и нужен.
Плеснув на дно бокала терпкую жидкость, я выудила из холодильника остатки нарезанного лимона и удобно устроилась на диванчике.
Ну не задался день… Дай бог, удастся вечер!
С этими оптимистичными мыслями я подняла бокал, и вдруг долгожданно запиликал телефон. Тут же гулко забухало в висках.
— Алло? — выдохнула я в трубку, пытаясь протолкнуть застрявшее в горле сердце.
— Галина Сергеевна?
— Да! Кто спрашивает? Что случилось? — Трубка вдруг сделалась влажной, то и дело норовя выскользнуть из рук.
— Галина Сергеевна?
— Да! Кто спрашивает? Что случилось? — Трубка вдруг сделалась влажной, то и дело норовя выскользнуть из рук.
— Вам знаком некто Петр Мельников?
— Петр? Некто знаком! Тьфу, в смысле Петр. Знаком! А вы кто? Где он?
— Сейчас он будет с вами говорить.
В трубке послышался шорох, и голос Петра глухо произнес:
— Галь. Я сегодня не приеду. Мм… — Он замялся. — Тут такое дело… Короче, я сегодня ночую в УВД Ленинского района.
— Что-о-о? Почему? Как?
Снова послышался шорох, и связь прервалась.
Секунду я ошалело разглядывала умерший телефон, а потом решительно набрала номер.
— Стас?
— Мм? Привет, Галь. — Кроме того, что Стас был давним другом нашей семьи и умудрился сохранить сей статус даже после того, как она приказала долго жить, он еще был отличным адвокатом. — Что случилось?
— А почему ты думаешь, будто что-то случилось? — Я постаралась добавить мягкости в хриплый от волнения голос.
— Ты на часы смотрела? В это время ты позвонила мне всего раз, и то когда возникли проблемы с Санькой.
— Да? Ну в таком случае скажу, что ты прав. Мне нужна твоя помощь, и немедленно!
— Слушаю, — коротко бросил он.
— Можешь вытащить человека? Сегодня? Он в УВД Ленинского района. Петр Мельников.
— Причина?
— Больше ничего не знаю.
— Угу. Будь на связи, — коротко бросил он и отключился.
Ждать мне пришлось недолго.
— Стас? — Я схватила коротко пискнувший телефон. — Ну что там?
— Да ничего. Все оказалось решаемо, даже слишком. Вопрос в другом. У тебя наличка есть?
— Сколько нужно?
— Пятьдесят.
— Рублей?
— Хех, а ты пессимист. Естессно!
— Так, Стас. Давай по пунктам. Что мне сейчас делать?
— Ну если ты хочешь вытащить парня сегодня, тогда бери такси и езжай в это УВД. Там просто назови его фамилию и напомни тот факт, что им звонил адвокат. Ну и, естественно, не забудь конверт.
— А ты сам? Не приедешь?
— Извини, Галюнь, но дело и яйца выеденного не стоит. Мне даже непонятно, почему они заломили такую сумму! А забрать его — ты и сама справишься.
— Стас, спасибо! Ты даже не представляешь, как ты меня выручил!
— «Спасибо» не отделаешься. — Он хитро усмехнулся. — С тебя совместный кофе и рекламный щит.
— Без проблем!
Он отсоединился, а я тут же принялась набирать номер вызова такси.
Лиза
Яркий свет полуденного солнца медленно, но верно вытягивал меня из полудремы, больше похожей на наркоз. Как я умудрилась уснуть? Или я потеряла сознание? Черт! Я же, кажется, сломала ногу?
Я пошевелила одной ступней, второй. Боли не было! Тогда в мозг закрался вопрос, заставивший меня похолодеть.
Боли не было! Тогда в мозг закрался вопрос, заставивший меня похолодеть. Интересно, как долго я была в отключке?
Чуть приоткрыв веки, я полюбовалась глубокой синью неба с изредка проползающими кляксами облаков и села. Поле. Метрах в пяти начинался лес. У раскидистой березы мне почудилось шевеление.
Я поднялась, все еще опасливо наступая на ногу, и замерла. Гришка! Сосед сидел, привалившись к толстому стволу, а напротив него застыла изваянием уже знакомая мне серая зверюга.
Волчик!
Словно почувствовав мой взгляд, зверь поднялся и, смерив меня долгим взглядом, одним прыжком скрылся в чаще. Парень тоже обернулся и, вскочив, направился ко мне.
— Ли-иза? Как ты себя чувствуешь? Как нога?
— Не заговаривай мне зубы! — Я огляделась. Озеро! Все-таки дошли! — Скажи, зачем вчера возле дома лесника ты при виде этой зверюги так убедительно изображал панику? И зачем лесник врал насчет своего пса? Какая тайна в том, что вы с ним приручили волка? Ведь то, что это не собака, увидит даже слепой!
Он остановился в метре от меня, и я замолчала, глядя в его ярко-зеленые, словно подсвечивающиеся изнутри глаза.
— Ты права, но все это лишь для того, чтобы успокоить тебя. Вы, люди, почему-то так боитесь волков, что…
— Люди? А кто тогда ты?
Он помолчал. Его глаза вдруг словно выцвели, становясь блекло-серого цвета.
