Я пожала плечами:
— Отдыха? Приключения?
— А если все это вместе? На …стрём заканчивается?
Я похлопала ресницами, чувствуя себя иностранкой, пока наконец домовой не спас мои мозги от окончательного, не поддающегося лечению и вправке вывиха.
— Экстрём! Во!!! — И пафосно закончил фразу: — Я не дам тебе лишить себя, может быть, единственного в твоей скучной жизни настоящего экстрёма!
— Сам ты — «экстрём»! — Я не удержалась от ехидного смешка, за что заслужила в ответ его недовольную мину. — Не была я здесь, не видела я эту Боровлянку — и еще бы век мне ее не видать!
— Глупая ты, — тяжело вздохнул Хряп. — Я тебе такое веселье предлагаю, а ты заладила одно и то же!
Веселье? Хм…
— Ну ладно! Посмотрим на твое «веселье». Но если я умру здесь от скуки — это досадное недоразумение будет на твоей совести!
«Живет моя отрада в высоком терему-у-у, а в терем тот высокий нет хода никому-у-у!» — От неожиданно раздавшегося за забором нестройного завывания я вздрогнула так, что едва не сверзлась со стула.
— Вот говорила же Гальке, чтобы не давала этому алкашу полтинник!
— Ну веселье не веселье… — домовой ехидно осклабился, — а со скуки не помрешь — это факт! А чего это Гришка репертуар сменил? — Хряп озадаченно почесал кудлатую макушку.
— Ну, — я пожала плечами, заодно разогнав комаров, — видать, захотелось и для соседки чего задушевное сбацать!
«Ты сказала во середу, придешь в гости до обеду. Жду-пожду — тэбэ нема… Пидманула-пидвела!» — лихо перешел на ближнезарубежный фольклор этот местный трубадур.
— И после этого ты хочешь, чтобы я осталась?! — Я уставилась на домового, явно наслаждающегося пением Гришки, и прислушалась.
Хм, довольно неплохой тенор. Может быть, в другой раз мне бы его творчество даже понравилось, но только не здесь и не сейчас!
Следующая песня заставила меня вскочить, едва не опрокинув стул. Нет, ну я этому вокалисту завтра фальцет обеспечу!
«Лиза, не исчезай, Лиза, не улетай… Побудь со мной еще совсем немного, Лиза, как жаль, что расставанья час уже так близок…»
— Ах, как романтично! — Хряп театрально смахнул слезу. — Жаль только, что на кнопки гармошки через раз попадает. Хотя, честно признаться, не впервой.
В нашей комнате зажегся свет. Кутаясь в халат, из окна высунулась Галка и, подслеповато вглядываясь в темноту, тихо позвала:
— Ли-из! Лиза, ты где?
Черт, разбудил! Ну ничего! Скоро выйдет хозяйка, и вот тогда-то я получу моральное удовлетворение и за потревоженный сон сестры, грозящий перейти в душеспасительную беседу, и за мой испорченный отдых!
— Лизавета!
Не отстанет!
— Что? — Я вышла из беседки.
Заметив меня, она поманила и, когда я ступила в освещенный квадрат, усмехнулась:
— А ты еще хотела уехать! Где еще ты услышишь такой репертуар в свою честь?
— После такого репертуара я еще больше хочу уехать! — не выдержала я и покосилась на темнеющий забор, из-за которого доносились виртуозные пассажи. Как бы его угомонить?
— Иди к нему и попробуй уговорить пойти домой! — словно отвечая на мои мысли, попросила сестра и пояснила: — Не хочу, чтобы он Ольгу разбудил. Она совсем недавно уснула, все ворочалась.
— А почему сразу — я?
— Ну а к кому он с серенадой под окно пришел? — Галка победно развела руками и приказала: — И поторопись.
Зыркнув на сестру, я безнадежно покосилась на темное окно хозяйкиной спальни и поплелась к калитке. Распахнув ее, вышла на дорогу и сразу же увидела соседа. Привалившись к фонарному столбу, он терзал небольшую гармошку, уставясь в звездное небо.
— Ну и чего тебе тут надо?
Услышав меня раза с третьего, Гриша сфокусировал на мне взгляд и расцвел в улыбке:
— Лиза!
Закинув гармонь за плечо, он нетвердым шагом направился ко мне.
Я попятилась к спасительной калитке.
— Ты пьян!
— Трезв как стеклышко! — Не переставая улыбаться, он икнул, обдав меня крепким перегаром, и зачем-то покрутил у себя перед носом кулаком. — Вот те крест.
— Заметно! — Решив не рисковать, я все же спряталась за дверцу.
— Ну а ежели заметно, чего тогда поклеп возводишь? — внезапно нахмурился он.
Заставив себя честно сосчитать до десяти, я сбавила тон и улыбнулась:
— Гриш, может, домой пойдешь, а? Время-то уже позднее.
Заставив себя честно сосчитать до десяти, я сбавила тон и улыбнулась:
— Гриш, может, домой пойдешь, а? Время-то уже позднее.
— Пошли! — Он вновь заулыбался и взялся за калитку.
— Куда? — насторожилась я, пытаясь нащупать крючок и накинуть его на вдруг ставшую невероятно маленькой петлю.
— Домой! — счастливо улыбнулся он и дернул калитку на себя. К счастью, железная петелька вновь стала обычных размеров, и крючок лязгнул, закрываясь.
— Гриш, к себе домой! Спать! Бай-бай! — Прижав ладони к щеке, я многозначительно всхрапнула.
— Ты меня прогоняешь? — Парень вновь надулся. — Ах, вот, значит, как! Я ей, а она… — И вдруг выпалил: — Не пойду!
— Гриш, ты чего? Совсем больной?
— Да! Представь себе! — Он выхватил из-за спины гармонь и, резко растянув мехи, гаркнул, распугав ночных сверчков: — « Ты ж мэнэ пидманула, ты ж мэнэ пидвела!»
— Гриш, успокойся! — Господи, вот ведь навязалось на мою голову это чудо белобрысое-в-стельку-пьяное! — Иди спать!
— А не хочу! Буду петь тут до утра! — И заголосил с новой силой: «Ты ж мэнэ молодого с ума-розуму свела! »
— Гриш, сейчас баба Оля выйдет! — попыталась я его напугать, но это только возымело обратный эффект.
— Ха, у меня и для бабы Оли репертуар найдется!
— А она не одна выйдет, а вместе с ружьем!
— Да что мне ее берданка? К тому же — на дробь с солью у меня иммунитет!
— Гри-иш! Пожа-а-луйста! — Больше всего сейчас мне хотелось его придушить, но я продолжала скорбно ныть: — Иди домой… А то я устала. День тяжелый был. Выспаться надо!
Это ж надо так унижаться! Я чуть не завыла, вспомнив, что общаться с этим типом мне грозит еще десять дней. Боже, как я хочу домой!
Между тем, кажется, мои мольбы возымели действие. Сосед снова небрежно закинул гармошку за плечо и повис на тихо застонавшей калитке.
— Ладно, уйду. И даже не обижусь… но с условием!
Держась на безопасном расстоянии, я промолчала, не сводя с него глаз. Нет, ну надо же! Какое безмерное хамство!
Не дождавшись ответа, тот расплылся в довольной улыбке и заявил:
— Я назначаю тебе завтра свидание, а откажешься — буду петь до утра!
Нервно сглотнув, я вцепилась в зубья калитки. Ха, только свидания мне и не хватало! Хотя, с другой стороны, процентов девяносто девять, что он все забудет. К тому же: что с психами, что с пьяными — лучше не спорить. Поэтому я, подавив первое желание послать его подальше и всеми нецензурными словами, на которые только была способна, заставила себя кивнуть.
— Хорошо. Только завтра в девять утра! Не придешь — буду считать, что ты отказался, и на повторное свидание можешь даже не рассчитывать!
— А чего в такую рань? — Мне показалось, что парень даже немного протрезвел.
— Мне нужно успеть отдать лесничему его куртку до того, как мы с сестрой пойдем купаться.
Интересно, и зачем я ему все это объясняю? Ведь все равно он через минуту-другую забудет!
— Тогда ладно! — миролюбиво согласился он и вдруг пальцами коснулся моей руки.
— Завтра в девять приду тебя будить.
Не ответив, я развернулась и быстро зашагала по дорожке к дому.
