словно не имел представления о том, что имеет в виду Симз, и не
слишком-то заинтересован, успокаивающе похлопал Симза по плечу, чем
сильно разозлил советника, заставив того еще чаще затягиваться своей
незажженной трубкой.
Секретарша оставила их, чтобы напечатать комментарии советника, а
Симз отвел психолога в комнату с мягкой обивкой, еще раз попросив
обращаться с задержанным помягче.
— Не забывайте, мы не знаем, откуда он появился. Резкие движения
могут его напугать. Наверху будет охранник, за дверью тоже мой
человек, но кто знает, что от него можно ожидать?
Соумс испуганно посмотрел на Симза:
— Вы говорите так, словно он туземец-каннибал. С таким костюмом он
должен быть вполне цивилизованным. Вы что-нибудь подозреваете, не так ли?
Симз махнул рукой.
— То, что я подозреваю, слишком невероятно. Просто будьте помягче
и постарайтесь выяснить, что он говорит и откуда появился.
Симз уже давно решил, что до поры до времени лучше никому не
рассказывать о могуществе брандельмайера, но он был абсолютно уверен,
ни одна из иностранных держав не способна изготовить ничего похожего.
Испытательные стрельбы на полигоне просто ошеломили его.
Соумс открыл дверь и нерешительно вошел. Симз уловил, как
изменилось выражение лица незнакомца, когда появился психолог. Похоже,
им долго придется ждать.
Соумс был белым, как зубная паста. Его лицо вытянулось, а
самодовольное выражение, не покидавшее его лицо с момента прибытия в
Вашингтон, исчезло. Симз покопался в кармане, выудил помятую пачку и
небрежно перебросил ее через стол. Психолог вынул одну сигарету,
засунул ее в рот и, забыв прикурить, заговорил:
— Вы знаете, что вы поймали?
Симз не ответил, зная, что бы он ни услышал, его уже ничто не
испугает. Он ждал чего-то фантастического.
— Тот человек… вы знаете, откуда… тот солдат… клянусь богом,
он солдат… появился из… теперь вы подумаете, что я сошел с ума…
но каким-то непостижимым образом я убежден.
.. он прибыл из будущего!
Симз поджал губы. Несмотря на то, что он был подготовлен, новость
его шокировала. Он знал, это — правда, единственное объяснение,
соответствующее всем фактам.
— Что вы можете мне рассказать? — спросил он психолога.
— Ну, во-первых, я попытался поговорить с ним, задавая простые
вопросы, указывая на себя и говоря «Соумс», потом я ткнул в него и
смотрел вопросительно, но он ответил строчкой белиберды. Я несколько
часов пытался сравнить его тон и произношение с диалектами всех
известных языков, но ничего не получалось. Он слишком проглатывал
звуки. А потом до меня дошло. Я заставил его написать. Надписи я не
понял, но она дала мне ключ. Я заставил его повторить фразу. Вы
знаете, на чем он говорит?
Симз покачал головой.
Тогда лингвист объявил:
— Он говорит по-английски. Всего лишь по-английски. Но этот
английский сильно искажен и слитен. Он стал неузнаваемый. Так и должно
быть в будущем. Что-то вроде извлечений из уличного слэнга, сжатого до
фантастических пределов. Во всяком случае, мне удалось разобрать его
речь.
Симз склонился вперед, крепко сжав незажженную трубку.
— Что именно он говорил вам?
Соумс прочитал с листа бумаги:
— Меня зовут Куарло Клобрегни, рядовой,
шесть-пять-один-два-два-девять.
Симз пробормотал:
— Боже мой… имя, звание и…
— И воинский номер, — закончил Соумс. — Да, вот все, чем он
наградил меня за трехчасовую работу. Я задал ему несколько безобидных
вопросов: откуда он прибыл, каковы его впечатления от нового места…
К тому времени я уже понял с кем имею дело, хотя я и не догадывался,
откуда он прибыл. Но когда он начал рассказывать о Войне, где он
сражался, прежде чем очутился здесь, я сразу понял, что он из другого
мира, из другого времени. Это само по себе слишком фантастично… Черт
возьми, я просто не знаю, что подумать.
Симз понимающе покивал головой:
— Как вы думаете, из какого времени он явился к нам?
— Не могу сказать. Он говорит, что его год — а он еще не понимает,
что попал в прошлое — его год — К-79. Он не знает, когда стал
применяться иной стиль летоисчисления. Насколько он понимает, период
«К» длится уже достаточно долго, хотя он слышал истории о событиях,
происшедших во времена, которые они называют «ГВ». Лишено какого-либо
смысла для нас, но могу поручиться, нас разделяет больше тысячелетий,
чем можно себе вообразить.
Симз нервно пригладил волосы. Проблема оказалась намного
серьезнее, чем он думал.
— Послушайте, профессор Соумс, я хочу, чтобы вы остались с ним и
обучили современному английскому. Попробуйте выудить из него побольше
информации и дайте ему понять, что мы не причиним ему вреда. Хотя один
бог знает, — добавил специальный советник с дрожью в голосе, что он
может вытворить. Какими знаниями он может обладать!
Соумс согласно кивнул:
— Не возражаете, если я несколько часов посплю? Я пробыл с ним не
менее девяти часов и уверен, он нуждается в отдыхе не меньше меня.
Симз согласился, и психолог отправятся спать в комнату отдыха. Но
когда Симз заглянул в смотровое окно двадцать минут спустя, солдат все
еще бодрствовал, все еще нервно оглядывался. Похоже, отдых ему не
требовался.
Симз серьезно забеспокоился. Кодированная телеграмма от
президента, которую он получил в ответ на свой запрос, еще больше
завела его. Проблема, вставшая перед ним, принимала все более
угрожающие формы.
Он отправился в другую комнату отдыха, последовав примеру Соумса.
По всему было видно, спать долго не придется.
Проблема: человек из будущего. Обыкновенный человек, без особых
талантов, без выдающегося интеллекта.
Обыкновенный человек, без особых
талантов, без выдающегося интеллекта. Эквивалент: человек с улицы.
Человек, который владеет маленькой фантастической машинкой,
способной превращать песок в плотный материал, прочнее стали, но
который не имеет ни малейшего понятия, как она работает, или каков
принцип ее устройства. Человек, чье знание прошлой истории так же
сумбурно, как и знание среднего современного человека. Солдат. Без
каких-либо других талантов. Умеет воевать. Что делать с таким
человеком?
Решение: неизвестно.
Лил Симз отодвинул чашку кофе. Он был уверен: если ему еще раз
доведется попробовать такой отвратительный напиток, его вытошнит. Три
бессонных ночи и дня, только на декседрине и черном кофе. Его нервы
почти сдали. Он огрызался на клерков и рычал на секретарш,
безостановочно расхаживал по кабинету, сломал пять курительных трубок.
Он задыхался, его желудок болел.
А решение так и не приходило.
Невозможно сказать: «Ну, ладно, у нас объявился человек из
будущего. Ну и что из того? Отпустим его, пусть начнет новую жизнь в
нашем времени, ведь мы не можем вернуть его назад».
Так сделать было невозможно по нескольким причинам:
1. — Что, если солдат не сумеет приспособиться? Тогда он станет
потенциальной угрозой.
2. — Если противостоящая сторона — а бог знает, в мире найдется
немало сил, жаждущих заполучить такое секретное оружие, как Куарло —
захватит его, и каким-нибудь способом умудрится разгадать принципы
работы винтовки, уплотнителя. Что тогда?
3. — Солдат привык к войне, он знал только войну и, в конце
концов, будет искать, вынашивать идею войны.
Были и другие причины. Нет, с Куарло необходимо что-то сделать.
Засадить его в тюрьму?
За что? Человек не совершил никакого преступления. Правда, из-за
