Мэг повернулась и уселась вместе с остальными. Ну и Уроды Лучшего Бизнеса собрались здесь!
— Как я уже говорил, мальчик, ты для нас что?то вроде эксперимента. Мы пробыли здесь внизу, в Топеке, около двад — цати лет. Здесь очень хорошо. Мирно, порядок, люди уважают друг друга, никакой преступности, почтительность к старшим, в общем, совершенно замечательное место. Место для жизни. Мы растем и сейчас процветаем.
Я молчал, ожидая, что он скажет дальше.
— Но вот мы обнаружили, что некоторые из наших людей больше не могут иметь детей, а те женщины, которые еще спо — собны рожать, рожают, в основном, девочек. Но нам нужны муж — чины. Мужчины с особыми качествами.
Я засмеялся. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Они хотели, чтобы я работал в качестве жеребца. Вот это умора! Я смеялся и никак не мог остановиться.
— Бесстыдство! — угрюмо проворчала одна из женщин.
— Для нас все это и так достаточно неловко, парень, по — этому старайся не создавать лишних трудностей, — смущенно сказал Ду.
— Для нас все это и так достаточно неловко, парень, по — этому старайся не создавать лишних трудностей, — смущенно сказал Ду.
Я?то трахался большую часть своего времени на поверх — ности, заставляя Блада вынюхивать мне девчонок, а здесь, внизу, они желали, чтобы я обслуживал местных дам. Я сел на пол и смеялся, покуда не потекли слезы.
Наконец, я встал.
— Ладно, — сказал я. — Отлично! Но если я возьмусь за это дело, то лишь в том случае, если вы выполните два моих пожелания.
Ду пристально посмотрел на меня.
— Во?первых, Квилла Джун. Сначала я затрахаю ее, пока у нее глаза не вылезут, а потом дам по башке, как она сделала это со мной.
Они пошушукались, потом замолчали, а Ду сказал:
— Насилия мы здесь не потерпим. Но я полагаю, что Квил — ла Джун может быть первой в твоем стремлении помочь нашему обществу. Она может рожать, Айра?
Худой мужчина с желтоватой кожей кивнул. Он выглядел не слишком счастливым по этому поводу. Как я понял, это был старик Квиллы Джун.
— Ну что ж, — сказал я, — тогда можно приступать. Выст — раивайте их в шеренгу. — И я начал расстегивать джинсы.
Женщины завизжали. Мужчины схватили меня и поволокли в какой?то дом, где показали комнату, в которой я буду жить, и сказали, чтобы я побыстрее осваивался с жизнью в Топеке, прежде чем приступлю к работе. Еще они сказали, что если я поработаю на славу, они импортируют сверху несколько молодых людей, и тогда я буду у них самым главным. Вот так!
Поэтому я провел некоторое время в городе, знакомясь с народом, наблюдая, чем они занимаются и как живут. Здесь бы — ло мило, даже очень мило. Они качались в своих качалках на крылечках, подстригали газоны, бросали монетки в автоматы, выводили белые полосы посредине дорог, продавали газеты на каждом углу, слушали духовой оркестр в эстрадной раковине в парке, мыли окна и подравнивали кусты, собирали молочные бу — тылки в проволочные корзины, купались в общественном бассей — не, бросали палки собакам, чтобы те приносили их обратно, выставляли ценники на овощи в своих ларьках, прогуливались под ручку с самыми уродливыми девками, которых я когда?либо видел… И от всего этого я заскучал здесь, как никогда.
Через неделю я готов был выть. Я чувствовал, что эта консервная банка постепенно расплющивает меня.
Я ощущал давление земли надо мной. Они ели всякую ис — кусственную дрянь: искусственные бобы и искусственное мясо, поддельных цыплят и эрзац?хлеб. Все это казалось мне на вкус смесью мыла и пыли.
И еще вежливость. Боже мой, можно было сблевать от всей этой лживой, ханжеской ерунды, которую они называли учти — востью. Привет, мистер такой?то и миссис такая?то. Как вы поживаете? Как здоровье маленькой Дженни? Как идет ваш биз — нес? Вы пойдете на встречу общины эту среду?.. И я начал го — ворить сам с собой, оставаясь один в своей комнате.
Тот маленький, складненький образ жизни, которую они вели, был способен убить человека. Не удивительно, что их мужчины не могли помочь рождению тех, у кого оказались бы яйца вместо щелки.
Первые несколько ней все глазели на меня, словно я вот?вот взорвусь и изгажу их чистенькие, побеленные заборчи — ки дерьмом. Но по прошествии некоторого времени они привыкли к моему внешнему виду. Ду отвел меня в тамошний магазин и снабдил комбинезоном и рубахой, которую любой соло счел бы весьма милой. А Мэг, эта заносчивая сука, которая обозвала меня убийцей, сказала, что хотела бы подстричь мои волосы, чтобы я выглядел более цивилизованным. Но я раскусил ее материнские замашки.
— В чем дело, курица? — пришпилил я ее. — Твой мужик больше не заботится о тебе?
Она попыталась засунуть кулак себе в рот, а я начал смеяться, как придурок.
— Тогда отрежь ему яйца, бэби, — гоготал я сквозь слезы смеха. — Мои волосы останутся такими, какие они есть.
Она отстала от меня и убежала. Полетела так, словно в зад ей вставили дизельный движок.
Так продолжалось до поры, до времени. Я просто расхажи — вал вокруг, они сами приходили и кормили меня, держа покуда свое молодое мясо от меня подальше, не зная, чего можно ожи — дать от такого молодца.
В такой обстановке мои мозги, конечно, не могли нор — мально работать. Я стал какой?то странный, у меня развилась клаустрофобия. Частенько я забирался под крыльцо дома, где жил, и сидел там в темноте. Затем все это прошло, но я сде — лался раздражительным, постоянно огрызался на них, однако, вскоре смирился и стал тихим, даже каким?то отупелым.
Наконец, я начал искать возможность убраться отсюда. Это началось, когда я вспомнил, как скормил Бладу пуделя, который, должно быть, сбежал из какой?то подземки. Но как он мог подняться на поверхность по спусковой шахте? Значит… Значит, отсюда есть и другие выходы!
Мне разрешали родить по городу вполне свободно, пока я сохранял хорошие манеры и пытался испробовать чего?нибудь внезапного. Зеленый ящик?часовой всегда околачивался где?ни — будь поблизости.
И все?таки я нашел дорогу, которая вела из этого рая. Ничего сверхъестественного — просто она должна была сущест — вовать, и я ее нашел.
А потом я обнаружил место, где они держали мое оружие. Я был готов. Почти.
9
Прошла ровно неделя, когда Аарон, Ду и Айра пришли за мной. К этому времени я совсем одурел. Я сидел на заднем крыльце своего пансионата с дымящейся трубкой в зубах, сняв рубаху, и загорал. Только вот солнца не было. С ума сойти можно!
Они обошли вокруг дома.
— Доброе утро, Вик, — приветствовал меня Ду. Он ковылял со своей тростью, старая перечница. Аарон одарил меня осле — пительной улыбкой того сорта, когда вы улыбаетесь здоровен — ному быку, который собирается вогнать свое мясо в племенную телку. У Айры был такой вид, который можно было состругать и сжечь в печке.
— О, привет, Ду! Доброе утро, Аарон и Айра!
Ду показал, что очень доволен моим приветствием. Погоди еще, дряхлый ублюдок!
— Ну как, ты готов встретиться со своей первой леди?
— Готов, как всегда, Ду, — сказал я, поднимаясь.
— Приятно покурить в прохладе, верно? — спросил Аарон.
Я вынул изо рта трубку.
— Одно удовольствие, — кивнул я и улыбнулся ему. Я даже не заметил, как эта чертова трубка погасла.
Они отвели меня на улицу Каргольд и, когда мы вошли в небольшой домик с желтыми ставнями и белым заборчиком, Ду сказал:
