Мы кинулись в темный квадрат входного отверстия.
Вертолету нет места, чтобы приземлиться здесь. Только у основания «живой» стены… Все равно нужно спешить.
* * *
Светлое пятно входа в пещеру осталось метрах в двадцати позади нас. Бежавший первым Овчинников внезапно остановился.
— Можешь считать меня паникером, — сказал он, — но мне кажется, здесь тоже ловушка.
Я включила фонарь и взвизгнула. Луч выхватил из темноты усеивающие пол человеческие кости и черепа, затянутые пыльной паутиной.
— Господи, — пробормотала я, — да они покрошены в салат!
— Смотри — еще одна надпись, — произнес Леха, указывая на стену. И правда. Под строчками снова выгравирована секира.
— Царь Герос повелевает тебе остановиться и уйти, — перевела я. — Действительно, еще одна ловушка… Почему так сквозит по ногам?
— Отойди назад! — вдруг заорал Леха сам не свой.
Я в замешательстве попятилась, а затем, прищурившись, внимательно оглядела стены. Их поверхность прорезали несколько неровных трещин. На взгляд — естественных, но я уже видела напичканную механизмами стену.
— Что это такое? — с недоумением спросила я.
— Поток воздуха проходит через эти щели, что-то здесь не так! — проговорил Овчинников, стягивая рубашку. — Сейчас посмотрим…
Он расправил ее и бросил на изрубленные кости. Рубашку подкинуло потоком воздуха. А в следующий миг, раскидав кости, в луче фонаря взметнулись несколько массивных лезвий, выросших из пола и тут же исчезнувших.
Рубашку отбросило в Лехины руки, разрубленную.
— Надеюсь, ты сумеешь разобраться в подсказке, — сказал он. Тут похлеще стены механика!
Я вытащила из кармана кальку с текстом легенды.
— Смертельные лезвия… пройдет… — начала я.
— Ну что? — не терпелось Овчинникову. — Кто пройдет?
Спрятала кальку в карман.
— Тощий человек, — ответила я обалдевшему Лехе.
— Шутка! Дальше текст не сохранился. Овчинников не мог вымолвить ни слова.
— Не волнуйся, — заверила я. — Лезвия вылетают из пола, но примерно на полметра не достают до потолка.
Я подняла луч фонаря к пещерным сводам.
— Замечательные зацепы.
— Алена, если ты свалишься… — предупреждающе начал мой бывший муж.
— Знаю. Буду изрублена в салат, как эти бедолаги. — Отдала Лехе фонарь. — Свети вверх, чтобы я видела путь.
Пара перехватов — и я уже на углу, где потолок смыкается со стеной. Аккуратно выбирая зацепы, медленно двинулась вперед. За три с половиной тысячи лет пещера покрылась трещинами, за которые можно очень хорошо держаться, когда висишь вниз головой.
По потолку ползали мокрицы. Я их выковыривала из щелей, прежде чем схватиться. Отвратительно, но что поделать!
Прошла полтора метра и почувствовала легкий ветерок вдоль спины. Волосы заколыхались, а в следующий миг из пола вспорхнули лезвия.
Кажется, Леха вскрикнул.
Я вжалась в потолок, пытаясь понять — живая или мертвая?
Вроде живая. Правда, кончик одного из лезвий царапнул по спине и рассек футболку. Ничего страшного.
— Алена, как ты? — крикнул Овчинников.
— Как раздавленная муха на потолке! — пробормотала я, проползла еще метра три и спрыгнула.
— Леха, посвети! — крикнула ему.
Луч выхватил поднятый рычаг. Я надавила на него, что-то лязгнуло, заскрежетало, и из пола плавно поднялись три лезвия. Леха с трудом протиснулся между ними, опасливо косясь на отточенные края.
— Однако… — только и смог вымолвить он, когда добрался до меня. Я взяла у него фонарь.
Метров через десять перед нами разверзлось ущелье. Откуда-то сверху падали косые лучи солнечного света, но откуда — не видно. Как не видно и дна, утонувшего в вязкой непроглядной темноте.
С одной стороны к бесконечной скалистой стене прижималась длинная позеленевшая плита — поднятый бронзовый мост.
— За мостом должна находиться гробница.
— Да, но как его опустить? — резонно спросил Леха. На стене обнаружилась еще одна надпись, похожая на предыдущие.
— Царь Герос запрещает путь, — прочитала я. — Да, это последняя из трех ловушек.
— Надеюсь, на этот раз подсказка сохранилась и ты сумеешь ее разгадать.
— Хочу в это верить, — ответила я, доставая текст легенды.
Фраза о третьей ловушке сохранилась.
— Мост опустится только для царя!
— Это не подсказка, а издевательство, — возмутился Леха, осторожно заглядывая в пропасть.
— Где-то на этой стороне должен находиться рычаг, который приводит мост в действие!
Я осмотрела стенки пещеры, глянула под ноги и заметила шесть выступающих квадратных камней, расположенных в ряд. Этакие древние педали.
— На один из камней нужно нажать, — предположила я.
— Ты лучше глянь на потолок, — сказал Леха.
Я посмотрела вверх.
Над нашими головами покоилась целая груда не скрепленных раствором булыжников. Они удерживались только за счет того, что тесно прижимались друг к дружке.
Они удерживались только за счет того, что тесно прижимались друг к дружке.
— Мне почему-то кажется, — произнес Овчинников, — что, если мы выберем не тот камень, нас завалит этими булыжниками.
— Значит, только одна попытка, — заключила я.
На противоположной стене по обе стороны моста были нарисованы шесть символов: бык, роза, орел, лилия, змея и оливковая ветвь. Косые лучи, падавшие сверху, позволяли их разглядеть.
Шесть символов в ряд — шесть педалей под нашими ногами. Нужно выбрать один и наступить на соответствующий камень.
— Думаю, что это орел, — сказал Овчинников.
— Почему? — удивилась я.
— Ну… мне так кажется.
— Нет. Орлы в символике государств и царей стали появляться в Средние века. На Крите культовым животным был бык…
Леха едва не нажал на самый крайний слева камень. Я вовремя успела оттащить его.
— С ума сошел? Сначала дослушай…
Леха виновато посмотрел на меня.
— На самом деле речь здесь не о культе. Гомер говорит, что мост опустится только для царя. Имеется в виду Герос — критский царь. Его символом считалась лилия.
Я занесла ногу над четвертым камнем.
— Может, ты отойдешь? — спросила я. — Лучше одному погибнуть, чем обоим.
— Чтобы я пропустил самое интересное?
Леха не собирался уходить. Не хотел бросать меня. Милый…
Я наступила на камень. Скрежеща, он ушел в пол вместе с остальными, и все стихло. Я втянула голову в плечи, Леха с тревогой глядел на потолок. Ущелье вздрогнуло.
Мы оба вскрикнули, предположив, что булыжники сейчас посыплются на нас. Но этого не произошло, зато вдруг пропали солнечные лучи. Невидимые механизмы привели в действие заслонки, которые закрыли световые окна. Все погрузилось во тьму.
Что-то заскрипело, затем вспыхнул один луч, осветивший лилию на противоположной стене.
Несколько секунд мы ждали, потом камень с цветком медленно ушел в стену. Зазвенели невидимые цепи, и мост опустился к нашим ногам.
Взвилась тысячелетняя пыль. Через ее облако мы с Алексеем поспешили на другую сторону ущелья.
Еще на середине пути я заметила в стене замурованный проем. Поднятый мост скрывал его.
Мы приблизились к проему. Я смахнула паутину с кладки.
На одном из древних кирпичей сохранился оттиск размером с ладонь — печать в виде двойной секиры, на лезвиях которой виднелись несколько иероглифов.
— Двойная секира — символ царя Крита, — объяснила я и прочитала надпись: — «Запрещаю… вскрывать или взламывать… могилу убийцы…»
— Почему убийцы? — спросил Алексей.
— Герос считал юношу Эндельвара виновным в гибели своей дочери Астелии… — Я размахнулась молотком. — Леха, помогай!
