Вот она спешка!
Черт!
«Стоппер» сорвался. Вместе с привязанной к нему веревкой. Похожий на увесистую гайку, он падал прямо на голову. Безобразие! Я же без каски!
Впрочем, все это ерунда. Я тоже падала.
Черт! Черт!
Я ничего не успела сообразить. Даже испугаться не успела. Ступни больно ударились о неведомый выступ, ноги провалились в какую-то щель, и я шлепнулась на мягкое место.
— Ой!
С удивлением обнаружила, что застряла в выдвинутом окне, которое открыл один из полицейских. Не знаю, на что он надеялся. Может, схватить меня удумал?
Окна на «Мэйн Тауэр» вообще очень оригинальные. Они открываются параллельно стене — как бы выдвигаются наподобие ящика комода. Вот в «такой ящик» я и попала. Ноги провалились внутрь помещения, но бедра застряли на улице.
Полицейский не ожидал, что рыбка легко угодит в расставленные сети, — он споткнулся, спеша ко мне, и упал.
Пока я растерянно взирала на него, «стоппер» угодил точнехонько мне в макушку.
— Ох… — Так хотелось употребить все те выражения, которые я слышала от инструкторов, комментировавших мои ошибки. Но сил хватило только на сдавленный стон, да слезы сами собой проступили в уголках глаз.
— Я тебя поймал, альпинистка! — воскликнул полицейский, поднимаясь.
— Я тебя поймал, альпинистка! — воскликнул полицейский, поднимаясь.
— Не альпинистка, а скалолазка, — автоматически поправила я, подтягивая веревку с привязанным на конце «стоппером». Железяка паршивая!
— А в чем разница? — удивленно спросил он и проворно схватил меня за ногу.
— В том… в том… — Я отпихивала его второй ногой и наконец сумела опрокинуть на пол. — В том, что не каждый немец охотник!
«Стоппер» с привязанным концом оказался у меня в руках. Полицейскому мешал кругленький живот, однако он упрямо поднимался. В его глазах читалась решимость. Теперь, если схватит меня, то на сто процентов не отпустит!
Поздно, батенька!
Я вытащила ноги из оконного проема, вставила закладку и… только меня и видели!
Спуск напоминал сумасшедший бессмысленный экстрим, который снимают для рейтинговых телевизионных программ. В роли добровольной участницы — Алена Овчинникова, Россия! Сколько этот экстрим продолжался — даже сказать не могу. Но вот наконец я и на крыше пятого этажа.
Какое наслаждение ощутить под ногами твердую поверхность! Пусть предстоит еще пять этажей спуска, но я уже чувствовала себя на земле. Теперь бы только не попасть в руки полиции.
Вертолет куда-то подевался, и это мне не нравилось. Ну да бог с ним.
В переулке, откуда я начала подъем, немноголюдно. Кажется, полицейских нет. Наверняка все они в здании.
Пухлый мальчик с фотоаппаратом, любитель гамбургеров и стриптиза, стоял на том самом месте, где я его оставила, и, задрав голову, продолжал следить за мной.
Спуск с пятого этажа прошел без сучка без задоринки. Длины веревки хватило, чтобы добраться до земли.
Когда ступни, обутые в скальные туфли, коснулись асфальта, я едва не упала. Настолько устала, что ноги не держали.
Люди смотрели на меня, словно на восставшую из мертвых, спустившуюся с крыши «Мэйн Тауэр», чтобы объявить о грядущем обвале цен на акции компании «Байер». Мой старый знакомый с фотоаппаратом приблизился ко мне. Я устало подняла на него глаза.
В его руках была моя сумка.
— Вот, — сказал он. — Я сохранил ее для тебя. Бродяги пытались стащить, но я не позволил.
— Спасибо… — Губы не слушались. Они онемели и потрескались от ветра.
Я спешно скрутила веревку. Нет времени на аккуратность. Стянула скальные туфли и обула кроссовки. Застегнула сумку.
Теперь бегом подальше отсюда. Пока не очухались полицейские.
Сделала шаг, но мальчик преградил дорогу.
— Я хочу научиться так же, — сказал он.
В его глазах читалось изумление. Даже не в глазах, а намного глубже. Я, наверное, так же смотрела на альпиниста Малиновского, когда тот спустился с семитысячника на Памире. Если у человека такой взгляд, это значит, что в нем произошел крутой переворот.
Я потрепала волосы паренька.
— Запишись в любую спортивную секцию. У тебя обязательно получится. А сейчас — извини… — И ноги понесли меня прочь от «Мэйн Тауэра».
* * *
Только проехав три-четыре квартала и остановившись возле темной витрины бакалейного магазина, я смогла расслабиться. Закрыла глаза и минуты четыре восстанавливала дыхание. Сердце продолжало колотиться в груди.
Икры сводила судорога. Я все еще представляла, как цепляюсь за узкую щель, нащупываю ногами точку опоры. Стеклянная стена без конца и края стояла перед глазами. Руки-ноги ломило, болели травмированные колени. На макушке выступила кровь. Это мне «стоппер» удружил.
Я приложила к ране холодную головку молотка. Ох и досталось мне! Расскажу в архиве — не поверят. Да есть ли вообще в мире здравомыслящий человек, который поверит в мои приключения?
А каков результат?
Результат — полный, абсолютный ноль! Круглый до невозможности! Дырка от баранки! Я ничего не узнала в офисе «Мирбах-унд-Пфайзер»! Ничего, кроме того, что прибыла слишком поздно. Фирма исчезла в неизвестном направлении. Конечно, завтра буду выяснять, куда она скрылась. Только вряд ли это что-нибудь даст. Пустая трата драгоценного времени.
Ее сотрудники проделали огромную работу, судя по карте Европы, истыканной иголками. Что же они искали?
Я достала из кармана добытые с таким трудом обрывки фотографии.
Посмотрим, стоят ли они стольких мучений или боженька потешается надо мной там, на небесах.
Включила осветитель в салоне и взглянула на трофеи.
Трудно понять что-либо. Лоскуты чересчур узкие, ничего не разобрать. Их нужно склеить.
Я покопалась в своей сумке, затем в багажнике. В инструментах отыскала моток изоляционной ленты. Жаль, что не скотч.
Три обрывка совпали. Получилась половина фотографии…
На темном бархатном полотне ярко выделялся кусок красного камня.
Я немного растерялась. Передо мной как будто человеческий орган, только что изъятый хирургом из живота пациента. Цвет был неправдоподобно сочным. Что это за камень такой?
Хорошо бы исследовать фотографию с лупой. А еще лучше — показать ее какому-нибудь геологу.
Четвертый лоскуток не подходил никуда. Вот безобразие! Наверное, пропущен фрагмент. Я второпях не нашла его в ворохе изрезанной бумаги. Жаль.
Снова посмотрела на снимок. Красный цвет заворожил, кружил голову… Веки сделались тяжелыми, словно на них повесили пудовые гири.
Через мгновение я спала.
В голове мелькали аэропорт Мюнхена, замок Вайденхоф, небоскребы Франкфурта, среди которых особенно выделялась стеклянная башня «Мэйн Тауэр». Сколько событий… Несбывшихся надежд… А время неумолимо…
Глава 5
Размышления в обществе разных мужчин
Меня разбудил осторожный стук в окно.
Я вздрогнула, мутным взглядом окинула салон автомобиля.
Господи, где это я?
На улице уже светло. Наступило утро. Аккуратные бюргерские дома озаряли ласковые солнечные лучи… Дворники в форменной одежде подметали и без того вылизанные тротуары. Им, наверное, заняться нечем.
Во рту… Руки-ноги ломило. Дико хотелось пить, а есть — просто зверски!
Как все отрицательно…
Я спала, уткнувшись в руль «ауди». Пощупала лоб и поняла, что на нем отпечатался фирменный логотип. Очень мило!
Господи, как ноет спина! Спать в автомобиле, даже в хорошем, сущая пытка. И руки… Пальцы скрючились, словно я до сих пор держусь за карниз. Они изодраны в кровь! Вчера я этого не заметила. Надо было обработать их. Лейкопластырь есть, купила еще в Измире, валяется где-то в сумке.
