День или два я не выживу в Измире.
Я поднялась, не доработав оплаченные полчаса. Вышла на улицу.
Нужно звонить Бейкеру. Тяжело заставить себя сделать это, но надо.
* * *
А как позвонить Бейкеру? По какому номеру? Ведь в телефонном справочнике Измира нет раздела «Отъявленные негодяи». Куда звонить?
Я могла бы выйти на улицу и прицепить на грудь листовку, в которой сообщается о моем розыске. В этом случае встретилась бы с Бейкером. Но такой вариант мне не нравился. Инициатива была бы не на моей стороне.
Так как же быть?
Нужно было еще немного подумать.
Телефон Бейкера висит на каждом углу. Он указан в тексте плаката о моем розыске: «Если вам что-нибудь известно о ее местонахождении, обязательно сообщите в полицию или позвоните по телефону: 232-733-242». Сообщите в полицию или позвоните по телефону… Как вам это нравится?
Я долго стояла, глядя на телефон-автомат, не решаясь приблизиться к нему. Затем закусила губу и, нарочно топая, подошла и сняла трубку.
После второго гудка на другом конце линии раздался щелчок, и я услышала вкрадчивое:
— Наконец ты решила взяться за ум, крошка!
Бейкер. Его противный насмешливый голос. Словно все время сидел на телефоне. Или знал, что я позвоню.
— Не называйте меня «крошкой»! — От злости я вдруг разволновалась.
— Как же тебя называть?
— Никак не называйте!
— Хорошо, безымянная переводчица. Тогда я буду звать тебя Скалолазкой. Так устроит?
Я промолчала. Бессмысленно ввязываться в спор.
— Зачем вы втянули меня в эту историю?
— Что, жареным запахло? Подпалили мы тебе пяточки, Скалолазка. Видишь, сама ко мне прибежала.
— Еще не прибежала, — огрызнулась я.
— Ну так прибежишь. А? Чего молчишь?
А меня слезы душили.
Подлец, прекрасно знает, что припер меня к стенке. Я бессильна указывать ему.
— Я хочу, чтобы все это закончилось. — Слова прозвучали так, словно я предала кого-то. — Я хочу домой.
— Вряд ли в России тебя ждут с распростертыми объятиями. Да ведь на родину еще и нужно вернуться.
Я замерла, внимательно вслушиваясь в каждое слово.
— Ты знаешь: Министерство внутренних дел Турции поклялось в прессе, что убийца археологов предстанет перед судом!
— Я никого не убивала.
— Может быть, — со лживым участием произнес Бейкер. — Но маховик раскрутился. И обыватели требуют жестоко наказать чеченскую террористку.
Я вытерла слезы.
— Я готова вернуть предмет, который обнаружила в скале.
— Вот это разумные слова. Где ты находишься?
— Нет, — ответила я. — Так не пойдет.
— Что не пойдет… — Он вдруг разозлился. — Слушай, ты, русская стерва! Мы загнали тебя в угол! Тебе некуда деваться! Мы сделали шах, скоро последует мат. Достать тебя — лишь вопрос времени.
— Но у вас очень мало времени. Иначе вы не погнали бы меня ночью на скалу… Вы сделаете то, что скажу я. Или вам не видать артефакта.
Тут он по-настоящему разозлился. Мне даже пришлось отнять трубку от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка.
— Кто ты такая, чтобы мне указывать! Мерзкая потаскушка! Я вытяну из тебя все жилы! Ты будешь выть и рыдать, умоляя меня убить тебя!
— Ваш дедушка, случайно, не в гестапо работал, мистер Лопоухий?
Он буквально взревел. Не знаю почему, но я вдруг почувствовала, что волнение уходит. Мне доставлял наслаждение его визг в телефонной трубке.
— Ты не понимаешь, с кем связалась! Ты просто не представляешь!
— Очень даже хорошо представляю. С отменнейшими подонками.
Как он испугался перспективы лишиться перстня! Его истерика началась после моих слов, что я могу уничтожить артефакт. Действительно, Организации необходим этот перстень!
— Мы тебя раздавим, как муху! — надрывался Бейкер. — Если за тебя вступится мэр города, мы уничтожим его город!… Если за тебя вступится генерал, мы уничтожим его армию! Если…
Его гнев вдруг куда-то подевался. И мне снова сделалось страшно. Спокойная, ироничная речь Бейкера таила осязаемую угрозу.
— Есть ли смысл, Скалолазка, связываться с нами?
— Мне нужны мои документы, — тихо произнесла я. — Вы их вернете, если не хотите, чтобы я отдала перстень ювелиру с заказом сделать из него симпатичные сережки.
— Сначала артефакт. Потом документы.
— Так не пойдет. Сначала вы вернете мои документы, потом я отдам то, что нашла в тайнике.
Бейкер молчал. Наверное, пытался сообразить, как я собираюсь обмануть его. Терпеть не могу людей, которые судят о других по себе. А Бейкера ненавижу и без этого… Мерзавец! Убийца!
— Встретимся на набережной возле…
— Нет-нет! Мы встретимся там, где я скажу!
— Ну и где?
Вот беда, не подумала об этом! Только сейчас сообразила, что отправилась звонить Бейкеру не подготовившись. Нужно было все как следует обмозговать.
Я ему сообщу место, допустим, площадь Конак, где находится башня с часами. Его чернявые головорезы придут заранее, спрячутся, и, когда там появлюсь я, чтобы забрать паспорт, меня попросту схватят…
— Скажите ваш номер сотового, — попросила я.
— Зачем?
— Я вам перезвоню.
— Секунду… — Он продиктовал номер. Я записала его помадой на одной из бумаг Рахима. Потом оказалось — на чертеже непонятного ящика.
— Что дальше? — усмехнулся он.
— Я позвоню.
— Когда?
— Очень скоро… Да, еще одно.
— Еще одно? Хотите, чтобы я принес цветы?
— Мне нужны гарантии, что преследования прекратятся. Травля, обвинения в мой адрес — все должно быть отменено.
— Я не даю гарантий. Гарантии дает завод по производству инвалидных кресел.
— Не тяните время. Я прекрасно знаю, что вы в цейтноте, если вам нравятся шахматные термины.
— Я не в силах остановить процесс. Я же говорил, что маховик раскручен…
— Тогда сделка не состоится!
— Я найду тебя, в конце концов!
— Но это займет слишком много времени.
Любое упоминание о времени наповал било Бейкера.
— Хорошо, тебя не будут преследовать в Турции.
— И в России?
— Разумеется.
Как сладко звучит. Обычно я очень доверчивая. Расскажу об этой слабости как-нибудь позже. Но случай с Бейкером — история отдельная.
— Я не верю вашим словам.
— И что мне сделать, чтобы получить твое доверие? Спеть псалом?
— Сделайте так, чтобы я узнала о прекращении розыска не от вас.
— То есть как? Что я должен сделать? Заверить свои обещания у нотариуса и отправить заказным письмом?
— Нет…
— Слушай, Скалолазка, я устал от тебя. Ты изматываешь хуже любого араба. Чего тебе еще надо?
— Я должна узнать о прекращении розыска из чужих уст. Ждите звонка.
Я повесила трубку. Представляю, как взвился Бейкер, не успевший поставить точку в разговоре. Послушать бы, как он бесится. Порадоваться.
На самом деле все не так радужно. Как забрать у него документы? Любой личный контакт — и Бейкер не упустит возможности захватить меня.
Кое-какой план начал зарождаться в голове.
Кое-какой план начал зарождаться в голове. Легкой зарисовкой. Я пока не представляла, как точно буду действовать, многие мелочи оставались не ясны, но со стопроцентной уверенностью знала, на что мне необходимо потратить часть изъятой у Рахима суммы.
Глава 8
Небогрыз
Надежда на возвращение домой окрыляла меня. Главное, не наделать глупостей. Помню, еще в школе, сдавая экзамен по английскому, сильно волновалась. В принципе, все знала, могла говорить и с лондонским, и с нью-йоркским акцентом на выбор. И с какой дурости мне взбрело в голову, что на письменных вопросах я от волнения все забуду? Привязала резинками под левую руку словарь, под правую — стилистический справочник. Надела сверху просторный дедушкин пиджак и отправилась на экзамен. Моя конструкция обрушилась в тот момент, когда я вытягивала билет. До того было стыдно! Жесткая преподавательница Файнгольд потом целый час гоняла меня, пока не убедилась, что я и без шпаргалок знаю язык. Поставила «четыре». Почему не «пять»? У меня хватило наглости поинтересоваться. Файнгольд ответила: «За неумелую конструкцию». Нет, не языковую, а ту, на которой держались словарь и справочник.
