— Уснул, земляк?
— Да нет. Ну, давай.
— Вот молодец. Что давать-то?
— Сказано мне — малый набор.
Мужик, что за прилавком, повернулся, снял один сундучок, откинул крышку. Все было без обмана: отсек столярный, отсек слесарный, отсек монтерский. Все новенькое, в смазке.
Тон протянул было руки, чтобы снять сундучок с прилавка.
— Эй-эй! Разогнался!
— Чего еще?
— А того. Доктору показываться твоя тетя будет?
— Какому такому доктору?!
— Во! А ты подумал — такие вещи кому попало раздают? А может, ты псих? А такой инструмент, как тут у нас, — вещь в дурных руках опасная.
— Нам об этом никто не говорил. А у вас тут только и делаешь, что одеваешься-раздеваешься. Как в бане. Но, между прочим, в бане тепло. А здесь — как в погребе.
— Тут раздеваться не надо.
— Чего ж тогда? В зубы станете смотреть?
— В зубы, если понадобится, мы не только посмотреть можем, но и пересчитать все. Те, что останутся. Давай-давай, время теряешь, свое и наше. А тут, как и везде на свете, время — деньги. А деньги опять же — время. Усек?
— Шутишь ты, я так понимаю.
— С тобой шутить себе в убыток. Ну? Иди в тот угол. Шагай, шагай.
И показал мужик туда, где был как бы больничный угол. Похоже было на кабинет зубного врача.
Похоже было на кабинет зубного врача. Кресло совсем такое же. Но вокруг вроде бы какая-то другая техника. Тоже все блестит, а местами сияет, прямо как чистое золото. Ну одни загадки вокруг. Однако же раз так устроено, значит, нужно.
Пат направился к креслу — не очень бодро, правда, но послушно. А там уже появился другой мужичок. Похоже, и правда доктор; халат, во всяком случае, был точно таким. Хотя и тесноватым. Улыбался приветливо. Сказал негромко, вежливо:
— Садитесь, пожалуйста. Не волнуйтесь: не будет совершенно никакой боли или других неприятных ощущений.
— Колоть, наверное, будете… — скорее самому себе пробормотал Тон Чугар. Доктора это даже развеселило:
— Представьте себе — не будем. Нет никакой надобности. Откиньтесь на спинку… Руки сюда, пожалуйста… Ноги на подножку, вот так. Глаза можете закрыть, а можете и не закрывать — как вам будет угодно…
Приговаривая так, доктор налеплял Тону на голову — посредине лба и где-то на затылке, потом — на самой макушке — какие-то причиндалы.
— Какой там поставлен съем? — спросил громко.
— Восемь тридцать, — донеслось от прилавка.
— Восемь… и… тридцать. Введено. Включено. Канал свободен. Пошел отсчет!
Что-то тихо загудело — сперва низким, бархатистым звуком, потом все выше, выше, выше… резче… Но все равно приятно. Только спать вдруг так захотелось! «Усну, не выдержу… — подумалось каким-то обрывком. — Усну…»
И в самом деле уснул.
21. Куда ты попал, Ра?
Что за черт!..
Именно такая мысль пришла мне в голову прежде всех остальных. Как-то выделилась из тумана, которым было наполнено мое сознание. Обычно я просыпаюсь с ясными мозгами, но только не на этот раз. И прошло, пожалуй, не менее минуты, прежде чем я понял — вдруг, сразу что к чему. Словно кто-то где-то нажал нужную кнопку.
Значит, работает. Где бы я в этот миг ни находился, во всяком случае, это не корабельная капсула. Но и не камера изолятора. Не арестантское помещение. Следовательно — я не задержан. Прошел. Проскочил! Пролетел все барьеры.
«Полной уверенности нет, — тут же одернул я свое слишком уж возрадовавшееся сознание. — А сам ты разве обязательно сразу схватил бы заподозренного? Скорее наоборот — установил бы наблюдение, и… и так далее. Азы ремесла».
Проверим самого себя. Быстро и тщательно. Быстро — потому что, как я совершенно ясно помню, в моем распоряжении — один час. Теперь уже меньше. И я снова перестану существовать почти на целые сутки.
Нет, похоже, во мне — никакой подсадки. Я не под чьим-то контролем. Тогда — за дело.
Вопрос первый: куда это меня занесло? Вернее — завезло. Забросило.
Оглянуться — медленно, чтобы не привлечь резким движением и явным любопытством ничьего внимания. Даже людей неопасных.
По правилам начнем слева. Медленно, плавно. Позевывая, поеживаясь и даже почесываясь под обносками, в которые оказался наряжен.
Место незнакомое. Тем не менее определить его нетрудно. Контрольно-перевалочный пункт. Проверка и отсев. На Улар допустят не всякого. А только тех, кто заведомо безвреден. Кто не выше, а ниже всяких подозрений.
Интересно почему…
Нет, размышления — потом.
Сейчас — информация.
Что наблюдается? Одно строение — типовая контрольно-пропускная станция ВВ. Такими же, или почти такими, пользуются и в армейских ВВ-сетях.
Размещаются они, как правило, на небольших небесных телах — естественно, с заранее смонтированной гравиустановкой, создающей нормальную силу тяжести и позволяющей удержаться у поверхности атмосферы — тоже, конечно, созданной искусственно. И, как правило, не очень далеко от мира назначения. В системе той же звезды. Той самой, что я вижу сейчас на небе — не голубом, а зеленоватом. Надеюсь, мой мик уже вернул себе всю начинку? Проверю догадку. Да, это она. Однако… по имеющимся данным, никакой контрольной станции в этой системе нет. Тем не менее она существует. Создать ее (тут пришлось изрядно поработать, чтобы расчистить в горах такую ровную площадку, построить это здание, смонтировать гравиген, а смонтировав его — снабдить этот камень пригодной для жизни атмосферой) требует многих месяцев работы многих людей и машин, да нет — если прикинуть в цифрах, никак не менее года, а данные моего мика я обновил в последний раз накануне входа в эту операцию. Очередная загадка.
Кстати, время, по федеральным правилам, на таких вот необитаемых телах должно соответствовать конвенционному, а не отсчитываться по местным параметрам. Значит, сейчас часы должны показывать здесь столько же, как на Теллусе. Часы — вот они, на фасаде строения, согласно типовому проекту. Сколько на них? Так. А что показывают мои внутренние? То же самое. Соответствует. Но тогда…
Что — «но тогда»?
А вот что: моя система сработала — вернула меня в реальность — не тогда, когда ей было задано, а раньше. По моей установке это должно было произойти на… на восемь… с половиной часов позже. Ну, естественно: к тому времени мне следовало находиться уже на Уларе, чтобы этот час использовать для ознакомления с обстановкой и составления — в первом приближении — плана действий. Почему так получилось? Жаль, что у меня нет ни малейшего представления, что происходило, пока меня не было. Ясно только, что восемь часов тридцать минут куда-то девались из моей жизни. Вот и еще одна задачка. Но с ее решением торопиться не будем. Сейчас куда важнее другое. Видимо, контроль пройден; это хорошо. Хорошо, если он единственный. А если контролируют дважды? После прибытия сюда — и перед вторым броском, на Улар? А если тут этого и не делают, то уж на планете назначения все повторится заново — и наверняка по куда более серьезной программе. И если это произойдет в ближайшие… в ближайшие сорок пять минут, то контрольная система вскроет меня с такой же легкостью, как сваренное всмятку яичко. Не то чтобы они смогли залезть в мое сознание, это вряд ли у них получится; но им достаточно будет констатировать наличие серьезной защиты, чтобы сделать вывод. И операция закончится, не успев начаться.
