— Спасибо, генерал! — выпалил я, хватаясь за перо.
В наше время ВВ и кваркотроники все обязательства такого рода продолжают отбирать по старинке: собственноручно, на вечной бумаге вечной тушью, с подписью, которая тут же заверяется. Писать от руки — тягомотное занятие. Но чтобы хоть как-то приблизиться к Лючане, допуск «Анни» — наивысший из существующих — был необходим; и чтобы получить его, я готов был не то что нацарапать несколько фраз на листке бумаги; если бы мне предложили ради этого написать маслом полотно размером — ну, хотя бы с «Явление Христа народу» — я, не колеблясь, ухватился бы за кисти.
Процедура оформления, в отличие от заполнения документов, была предельно компьютеризована и заняла считаные минуты. Я получил два варианта допуска: карточку с кваркотронной схемой и маленький файл в мой мик — в качестве резервного, недоступного для посторонних воздействий, защищенного от проникновения и стирания кем угодно — кроме тех, кто мне его подсадил.
Я получил два варианта допуска: карточку с кваркотронной схемой и маленький файл в мой мик — в качестве резервного, недоступного для посторонних воздействий, защищенного от проникновения и стирания кем угодно — кроме тех, кто мне его подсадил.
— Вот так, — этими невыразительными словами Иванос подвел итог наших переговоров. — Теперь можно и заняться делом. Слушай очень внимательно…
— Я вроде бы и так ворон не считаю.
— Ты все думаешь о ней. А надо — забыть. На время. В подсознании, конечно, и тогда останется главной она — пока не возникнет ясность. Но ты старайся все-таки целиком войти в тему, потому что тебе и придется эту ясность искать. Не выпадай из мира, как вот сейчас.
— Выкладывай: что дальше?
Иванос невесело усмехнулся:
— Дальше — как всегда в подобных случаях. Мы попытались свести все новости вместе, сделать первичный анализ и, естественно, проинформировали самый верх. Там удивились, огорчились, разгневались и потребовали от нас разобраться во всем и навести должный порядок. Иначе, мол, зачем мы вообще существуем.
— Из области бессмертных мелодий. Знакомо.
— Но мы успели приступить к действиям еще до окрика. И наш оперативник был уже в пути. Купст. Ты ведь знал его?
Я кивнул:
— Приходилось работать вместе. По двум делам. Хороший профессионал. Добрался?
— Да. Получили сообщение о прибытии на место.
— И все, — произнеся полувопросительно, полуутверждая.
— Именно так и случилось.
— Послали второго. Кого?
— Омара. Все дальнейшее — один к одному.
Больше спрашивать я не стал: уже знал, что последует дальше. Но Иванос продолжил, без моих понуканий:
— Третьим пошел Канус. Вызвался сам. Мы разработали ему неплохой маршрут. Нестандартный. Собственно, так и нужно было делать с самого начала, но нам все время дышало в затылок большое начальство. А тут уж мы решили действовать по своему разумению. Учитывая обстановку, его забросили обходным путем. Из мира в мир. По местным сетям.
— И добрался? Я с ним два раза работал — паренек настырный.
— Благополучно перебросился отсюда на — только не смейся — на ту самую твою Трешку. У него было попутное задание: найти, если получится, тебя. И оттуда он вышел на связь. Но на этом везение кончилось. До сих пор сидит там. Какие-то сложности с ВВ.
— Я же тебе говорил. Это может тянуться и два, и три дня… А с теми, первыми, связи так и не возникало? С Купстом — он мастер был устанавливать связь.
Иванос махнул рукой и умолк.
— Знаешь, как это называется? — спросил я сердито. — Прерванный половой акт. Начал — кончи!
Он вздохнул:
— Ждешь оргазма? Не выйдет. Потому что в конце концов на связь он вышел; но в том, что он тогда нам наговорил, мы и посейчас не можем разобраться.
— Давай попробуем еще разок.
— Одна попробовала… — буркнул он в несвойственной ему уличной манере.
— Все-таки что передал Купст? Это была туфта? Или тоже — его ЛК прислал соболезнования и навсегда выключился?
— Омар погиб, это точно.
Его живым и нельзя было взять, не тот был мужик. А Купст… О его гибели пока данных нет: ЛК дышит. Но в его сообщении было… а вернее, не было ничего, что мы могли бы счесть достоверным. Выглядело, по его словам, так, словно он попал в другую вселенную. С другими законами существования материи. Энергия якобы возникает из ничего. Какие-то устройства связи — то ли с другими галактиками, то ли новыми измерениями — словом, всевозможная неправдоподобица. Громадные заводы, появляющиеся за одну ночь. Мгновенный и бескровный захват нашей эскадры, оказавшейся почему-то совершенно без людей. В таком вот духе. Затем настал перерыв — неделя без связи. А потом, под конец, в его сообщении не осталось ни единого разумного слова. Старческий маразматический бред. И все прочее соответственно: и голос, и манеры, полное отсутствие смысла — он даже не понимал, с кем говорит и о чем, где он сам находится… Если верить ему — он в конце концов оказался в каком-то доме престарелых, чуть ли не в тюрьме… В таком вот духе.
— А лет ему сколько?
— Купсту? Двадцать восемь. Рановато для маразма, верно?
— Вроде бы, — согласился я. — Хотя… Ты вот не маразматик вроде бы, но то, что рассказываешь, — очень сильно смахивает на бред.
— Это и был бред. Единственным, что мы смогли разобрать, оказалось заявление об уходе в отставку и прошение о пенсии. Остальное — вообще ни слова. Скорее белый шум. Ну, как ты можешь истолковать подобную информацию?
Я пожал плечами:
— Так сразу не оценишь. А сам ты как расцениваешь?
— Если бы я знал! — проронил Иванос с какой-то неожиданной, несвойственной ему усталостью. — Вот и скажи теперь: как можно все это интерпретировать? Ты сейчас — свежие мозги, проницательный взгляд со стороны, вот и вразуми нас, уже уставших ломать головы…
— Ну, — произнес я уверенно, — вы-то слабоумием не заразились. А значит, не только ломали головы, но и принимали меры. Не слабые, наверное? Изложи, а тогда и я отвечу.
— Кое-что, понятно, делалось. Начиная с высшего руководства. Но об этом я тебе, по сути, уже все рассказал раньше. Разве что отдельные подробности. — Иванос усмехнулся. — Но и в них ничего не почерпнешь. Чтобы закончить изложение: с тех пор никакой новой информации — и ни одной сколько-нибудь приемлемой гипотезы.
— Ну, создать ее нелегко — если к ним не подступишься. Закрытый мир. Черный ящик. Глухо. И как же у тебя хватило совести…
Он знал, в чем я его сейчас стану обвинять. И перебил:
— Да ничего подобного! Никакого черного ящика! Наоборот, они по всей своей ВВ-сети — а она у них все-таки самая широкая в Галактике — рекламируют себя, приглашают людей, всячески поощряют иммиграцию из любого мира. Мы тут, конечно, ничего такого не поощряем, наоборот… Хотя запретить официально закон не позволяет. И люди едут. Немногие, но едут.
— А возвращаются?
— Пока такие случаи не фиксировались.
— На связь оттуда выходят? Говорят с родными, друзьями, любимыми, оставшимися в их прежних мирах?
— Знаешь — не так уж редко. И ни на что не жалуются. Наоборот, довольны. Приглашают других. Ни разу ни слова — во всяком случае, в тех сообщениях и разговорах, что нам удавалось проконтролировать, — ни малейших жалоб на, скажем, продовольственные трудности или на бытовые, какие неизбежно возникают при недостатке энергии.
Ну, понятно, народ туда едет в основном такой, у которого в родных мирах что-то не сложилось: нет карьеры, роста, хорошей работы, прежде всего — денег. Но ХТС, кстати, никого не призывает делать в Улар инвестиции. Похоже, отказавшись платить налоги, они свои финансовые проблемы решили.
— Ага, — сказал я скорее самому себе. — Въезд, значит, открыт. Для всех желающих. Но если этот желающий оказывается агентом Службы — то с ним происходят нежелательные события. Значит, его как-то засвечивают.
