После совсем коротенькой паузы кан Элюр добавил:
— Кстати: я наложил запрет на всякий отъезд с планеты. И не только любого из нас, но и вообще. Есть ли у кого-нибудь вопросы?
Вопрос нашелся только у доктора Тазона, хроногенетика:
— Кан Элюр, будет ли запрещен также и въезд на Улар?
Хозяин чуть помедлил, прежде чем задать встречный вопрос:
— А вы полагаете, что его нужно закрыть?
— Я не полагаю так ни в коем случае, — прозвучал уверенный ответ. — Напротив.
— Я тоже пока не вижу такой необходимости, — согласился кан Элюр. — Поскольку верю всем вам и надеюсь, что в установленный мною срок выход будет найден. Нам ведь приходилось решать и более сложные задачи, не так ли?
Легкий гул прошел среди собравшихся.
— Тогда все свободны. Но не от мыслей. Желаю успехов каждому.
«Ну и хорошо, что не успел попросить, — подумал Крат. — Потому что он наверняка ответил бы мне: на переправе лошадей не меняют — или что-нибудь в этом роде. Я думаю, Тина будет даже рада — она боится всяких осложнений. А после этого запрета о бегстве не приходится и думать — пока положение не стабилизируется. Нет, спорить с судьбой — это плевать в небо, воистину».
19. Доктор Тазон по-прежнему в работе
После неожиданного совещания хроногенетик доктор Тазон вернулся в свой отдел не так, как всегда, не топ-топ ножками, но словно прилетел на крыльях. Широких. Орлиных.
— Сегот! Где вы там? Куда пропали?
— Да здесь я, кан… Что стряслось? Что-то плохое?
— И очень. Хотя на самом деле — хорошее.
— Расскажете?
— Зачем же еще я вас звал? Слушайте: производство энергии падает…
— Да, слушок уже пошел — будут свертываться…
— Чтобы этого не случилось, кан Элюр распорядился: всем искать другие источники сырья для сохранения, а затем и увеличения энергетических мощностей. Понимаете, что это значит для нас с вами?
— Похоже, мы в седле, кан Тазон!
— Да, Сегот! Да! Другие только начнут искать.
А мы уже почти завершили поиск! И если бы сегодня у нас было достаточно подопытных объектов, то… Сегот, у нас сейчас одна задача: найти способ получить побольше… кроликов. Срочно. Давайте нажмем на все педали.
— Я думаю, доктор, вы могли бы уже просить кана Элюра о разрешении…
— Тсс, Сегот! При всех? Вы же знаете наши нравы! Сразу же куча остолопов выступит против моей методики — хотя бы из чистой зависти. Нет, хозяину нужно нести готовый продукт, решение задачи! Так что пока придется изворачиваться самим.
— В таком случае… Знаете что? Я еще раз попробую договориться со службой иммиграции. По-моему, учет прибывающих у них достаточно дырявый. Может быть, уговорю — что-то нам и перепадет.
— Хорошая идея. Мы смогли бы предоставить им часть нашей аппаратуры… экстракторы… Надо только найти способ получать извлеченное прямо сюда.
— А зачем? Это слишком сложно. Лучше попросим у них хотя бы один кабинет и часть работы будем делать прямо там.
— Возможно, мы так и сделаем. Я со своей стороны тоже что-нибудь придумаю. Ведь если… Если можно просить у службы иммиграции, то почему бы не наладить такие отношения и с нашим военным флотом?
— Гордо звучит, кан Тазон: «Военный флот Улара»!
— Да, просто прекрасно. Так я и сделаю. Итак — за дело, Сегот, за дело!
20. Наконец-то хоть один!
Поскольку въезд на Улар остался открытым, вербовочные пункты этого мира на множестве планет продолжали действовать — хотя нельзя сказать, что с большим успехом. Большинство народов все-таки тяжеловато на подъем. Вот если бы вербовали на Армаг… Но там вроде и своих хватало, и квота на иммиграцию у них с каждым годом все съеживалась. Но сеть Улара была раскинута достаточно широко, форпосты вербовщиков добрались даже до такой провинции, как, например, Стрела Третья, о чем мы уже знаем. И, похоже, добирались в такую даль зря: тут и вообще населения было раз-два и обчелся, да и из тех половину составляли люди, приехавшие сюда ради спокойной и безмятежной жизни; какого же, спрашивается, рожна им вдруг срываться с места и лететь куда-то к черту на рога? Каких пирогов ради?
Правда, однажды — а именно с неделю тому назад по местному отсчету — и сам вербовщик, и оба его помощника обрадовались было: ВВ-станция стала вдруг выбрасывать пассажиров большими и частыми группами, так что к обеду народонаселение Трешки выросло сразу человек на сто, никак не меньше. Сперва вербовщики изрядно струхнули, да и не только они: все прибывшие почему-то оказались военными, навтами с Федерального Космофлота, матросами и офицерами. Местные решили было, что происходит оккупация. Однако эти страхи вскоре рассеялись, потому что все гости выглядели словно пыльным мешком трахнутые и просто не знали, с чего начать и куда деваться. Никто их, как выяснилось, сюда не звал и не встречал; это вскоре вынюхал пошнырявший среди флотских помощник вербовщика. Вообще-то он хотел сразу же предложить прибывшим завербоваться на Улар, прельщая хорошими заработками. Но, к огорчению всех трех работников пункта, само название предлагаемого мира произвело на приезжих столь отрицательное действие, что вербовщикам с трудом удалось спастись от грубого физического на них воздействия. Хорошо еще, что запоры в пункте были очень надежными, потому что в нем ведь и деньги хранились — для выдачи подъемных завербованным, если они все же найдутся. В этот день пункт более не открывался. Но наутро, осторожно выглянув и убедившись в том, что все навты с городской площади исчезли, трое снова принялись за работу.
И на этот раз повезло: к ним и в самом деле пришел человек, всерьез желающий завербоваться.
И на этот раз повезло: к ним и в самом деле пришел человек, всерьез желающий завербоваться. Один человек всего лишь. Но на Трешке — им уже стало ясным — и это следовало считать хорошим уловом. Прямо перед ним заглянул, правда, и другой, но не успели в конторе обрадоваться, как выяснилось, что то был всего лишь какой-то небольшой чин из местной Службы, из отдела Порядка, находившийся на дежурстве и совершавший очередной обход главной городской площади. Убедившись, что все тихо-спокойно, он, не задерживаясь, повернул к выходу. Тут как раз и возник этот второй. Долгожданный.
Почему-то новый посетитель по большой кривой обогнул представителя Закона, приближаясь, чтобы занять место у стола вербовщика. И даже головкой этак нервно дернул, отворачиваясь. А тот оглянулся очень неласково, замедлил было шаг, но, видно, передумал и ушел все-таки. Похоже, успели уже где-то по дороге сюда заметить друг друга. И оценить соответственно.
Правда — тут и не захочешь, а начнешь подозревать. Ну и рыло у этого — долгожданного. Все наперекос. Глаза, скулы, уши… Дивны дела ваши, господи и мать-природа! Тут не то что дергаться станешь, тут стошнить может от такого мордопейзажа! Неужели на Уларе порадуются, узрев такую уродину? А руки-ноги у него не кривые? Да нет. Просто удивительно! А говорить он умеет?
— Личное имя? Фамильное имя?
— Какое?
— Да семейное. Семейное!
— Ну да. Тон, значит, Чугар.
— Гражданин этого мира? Трешки?
— Да ты что! С какой такой?.. С Синеры я. Не видно, что ли? Тут на Трешке они все уроды, смотреть тошно. Вон как тот. И весь их мир такой. Не люблю их. Нет, я тут случайно оказался. Ветром занесло, не ту кнопку нажал. А тут работы нет.
